Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Философская герменевтика и «возвращение» субъекта когнитивной истории

Людмила Борисовна Сукина

канд. культурологии, доцент
кафедра гуманитарных наук и иностранных языков
НОУ Институт программных систем – «Университет города Переславля»

Теория и методология когнитивной истории приобрели на заключительном этапе научного творчества О.М. Медушевской вид целостной концепции, каждое положение которой было аргументировано автором [1]. Однако, трудно не согласиться с уже высказанными в начале нашей дискуссии Н.А. Мининковым и М.Ф. Румянцевой мыслями, что значительная часть идей О.М. Медушевской требует экспликации и дальнейшего развития.

В главе «Феномен человека» ее последней монографии [2] обосновывается возможность эмпирической науки истории (§ 1.1), а исторический источник рассматривается как интеллектуальный продукт человеческой деятельности (§ 1.2). Вместе с тем, ссылки к указанной главе не раскрывают всего объема возможных интеллектуальных оснований для рассуждений на данную тему. В частности, О.М. Медушевская явно прекрасно ориентировалась в области философской герменевтики, о чем свидетельствовали ее многочисленные устные высказывания, но в ее публикациях герменевтика оказалась как бы «забыта», хотя работы классиков этого направления современной философии как раз и созвучны идее истории как науке, исследующей феномен человека.

Г.-Г. Гадамером, стремившимся в своих работах прояснить условия, при которых появляется возможность понимания при сохранении онтологической целостности человеческого сознания, был преодолен разрыв между частными «герменевтическими науками» (среди которых Гадамер числил и историю) и философской герменевтикой [3]. В этом смысле Гадамер развивал идеи М. Хайдеггера, считавшего, что понимание онтологично и укоренено в бытии человека, а поэтому место методологии исторических наук должна занимать методология истории.

Как и у Хайдеггера, в герменевтике Гадамера особое место принадлежит языку и порождаемому им тексту: «Положение, согласно которому всякое понимание есть проблема языковая и что оно достигается (или не достигается) в медиуме языковости, в доказательстве, собственно, не нуждается. Все феномены взаимосогласия, понимания и непонимания, образующие предмет так называемой герменевтики, суть явления языковые. Однако тезис, который я осмеливаюсь поставить на обсуждение, будет более радикальным. Я полагаю, что не только процедура понимания людьми друг друга, но и процесс понимания вообще представляет собой события языка — даже тогда, когда речь идет о неязыковых феноменах» [4]. Понимание текста, будь это памятник письменности, документ или «текст» изобразительного искусства, архитектуры, театрального действа, кино, для Гадамера состоит, прежде всего, не в «воспроизведении» его замысла, а в «произведении» смысла. Это и есть цель герменевтической интерпретации. Конечно, такая герменевтика, примененная к истории, ведет к плюральности и даже конфликту интерпретаций текстов исторических источников, так как их множественные «смыслы» не могут быть сведены к одному единственно верному, что, на первый взгляд, нарушает строгость научного знания. Но, также много занимавшийся вопросами герменевтики истории и культуры Г. Гессе пришел к выводу, что требование излишней строгости в гуманитарных науках равнозначно попытке применения математики к неподходящему объекту, будь то анатомическое строение человека или его историческое бытие, когда исследователь жаждет увидеть уже выстроенную им теоретическую конструкцию и пренебрегает при этом «неповторимой, индивидуальной реальностью своего объекта» [5].

В отношении интерпретации текста исторического источника, как письменного, так и невербального, особенно важно то, что в гадамеровской герменевтике первостепенное значение имеет не личность автора, а суть его размышлений. Для понимания смысла средневековых источников, восстановление авторства большинства из которых не представляется возможным, это принципиальный методологический шаг. В герменевтическом истолковании у Г.-Г. Гадамера на первый план выступает не то, что хотел сказать создатель текста, а то, как в этом тексте проявляется онтологическая реальность человеческого бытия, которое, опять же по Гадамеру, всегда исторично.

Гадамеровскую проблему «конфликта интерпретаций» разрабатывал П. Рикёр, соединивший в своем философствовании герменевтику с феноменологией, персонализмом, структурализмом, психоанализом, философией религии, лингвистикой и аналитической философией. Для Рикёра герменевтическая интерпретация — это всегда субъективный диалог между исследователем и исследуемым им текстом истории и культуры, созданным другим человеком, в результате которого рождается объективность исторического знания. Он призывает не бояться такой субъективности: «Ремесла историка, как представляется, достаточно для того, чтобы различать хорошую и плохую субъективность историка, а ответственность философской рефлексии послужит, вероятно, различению хорошей и плохой объективности истории; ведь именно рефлексия постоянно убеждает нас в том, что объект истории — это сам человеческий субъект» [6].

По П. Рикёру, задача интерпретатора текста источника — преодолеть расстояние между культурой прошлого и им самим, современным исследователем. Механизм такой интерпретации выглядит как «присваивание смысла» источника изучающим его историком: «Преодолевая это расстояние, становясь современником текста, интерпретатор может присвоить себе смысл: из чужого он хочет сделать его своим, собственным; расширение самопонимания он намеревается достичь через понимание другого. Таким образом, явно или неявно, всякая герменевтика выступает пониманием самого себя через понимание другого» [7]. Но это вовсе не означает, что, занимаясь герменевтикой источника, историк изучает только собственную личность, как считал некий коллега-антрополог, упоминаемый в работе Н.Е. Копосова «Как думают историки» [8]. Герменевтическое истолкование должно постоянно расширяться, захватывая все новые области бытия смыслов интерпретируемых текстов: «Задача герменевтики — показать, что существование достигает слова, смысла, рефлексии лишь путем непрерывной интерпретации всех значений, которые рождаются в мире культуры; существование становится самим собой — человеческим зрелым существованием, лишь присваивая себе тот смысл, который заключается сначала «вовне», в произведениях, установлениях, памятниках культуры, где объективируется жизнь духа» [9]. Такой способ снятия «конфликта интерпретаций» достаточно сложен и, вероятно, не может быть реализован до конца ни одним интерпретатором. Герменевтическая интерпретация не является законченной исследовательской процедурой, результатом которой могло бы быть некое завершенное знание, и нуждается в постоянном продолжении. Но ее диалогичность, конфликтность и вместе с тем комплиментарность по отношению к другим методам позволяет использовать ее применительно к различным видам источников разных эпох и культур.

Герменевтика изначально основывается на признании неразрывного единства субъект-объектных отношений. Без учета психологических и когнитивных особенностей личности познающего субъекта, в нашем случае — историка, невозможна полноценная герменевтическая интерпретация источника. Обращение к герменевтике, как к одному из философских оснований когнитивной истории, на мой взгляд, поможет вернуть в круг ее теоретических проблем субъект исторического исследования, оказавшийся за рамками монографии О.М. Медушевской в силу внутренней логики рассуждений исследователя, сосредоточенного на осмыслении объекта исторического знания.

Примечания

[1] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008; и др. работы 1990–2000-х гг.

[2] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 19–67.

[3] Гадамер Г.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М., 1988.

[4] Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С.43–44.

[5] Гессе Г. Игра в бисер // Гессе Г. Избранное. М., 1991. С. 179–181.

[6] Рикёр П. История и истина. СПб., 2002. С. 57.

[7] Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. М., 1995. С. 25.

[8] Копосов Н.Е. Как думают историки. М., 2001. С. 5.

[9] Рикёр П. Конфликт интерпретаций… С. 34.

Дискуссия

Всего комментариев: 2.

1  
Дорогая Людмила Борисовна!
Вы поставили очень интересную и, на мой взгляд, принципиально важную для понимания творчества Ольги Михайловны проблему. Действительно (и я это уже отмечала) Ольга Михайловна обычно не эксплицировала, по крайней мере – последовательно, background своих размышлений, и прояснение эпистемологических оснований концепции когнитивной истории – одна из принципиальных проблем ее освоения и усвоения.
И даже в этом не простом контексте проблема герменевтики занимает особое место. Те, кто часто общался с Ольгой Михайловной, хорошо помнят, что она резко и даже эмоционально противопоставляла герменевтику интерпретацию. К сожалению, при жизни Ольги Михайловны мы не расспросили ее об основаниях и причинах такого противопоставления. Но четкая позиция Ольги Михайловны, естественно, заставила меня задуматься над этим вопросом.
Предварительный вывод, к которому я пришла, таков: принципиально важно различать герменевтику с интерпретацией исторического источника в неклассической и постнеклассической моделях исторической науки, поскольку герменевтические процедуры, преобладающая в XX в. диалоговая разновидность Г. – т.н. «герменевтика быьтя» (М. Хайдеггер, Г.-Г. Гадамер), в строгом смысле, не имеют целью научное познание, но истолкование исторического источника с позиции «читателя» и истолкование исторических фактов в контексте определенного нарратива – концепция «искажения нарратива» (Н.Н. Талеб). В качестве сугубо предварительной гипотезы я бы предложила поиск критериев различения герменевтического подхода и интерпретации как процедуры научного познания в семантическом различии толкования / объяснения и понимания.
Хотя следует признать, что (1) проблематика интерпретации разрабатывалась, главным образом, в контексте герменевтики; (2) проблема различение объяснения и понимания неоднозначно решается в современной гуманитаристике; (3) при необходимости методологического различения этих понятий их различение не всегда реализуемо в исследовательских практиках исторической науки.

2  
", но в ее публикациях герменевтика оказалась как бы «забыта», -Полагаю,недооценена.
Лукашевич А.А.
Проблемы теоретического источниковедения сквозь призму герменевтики Х.-Г. Гадамера.

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: