Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Теория когнитивной истории О.М. Медушевской и антропологический метод в современном гуманитарном познании

Ирина Вячеславовна Сабенникова

д-р ист. наук
сектор использования архивных документов
Всероссийского научно-исследовательского института
документоведения и архивного дела

Концепция когнитивной истории О.М. Медушевской обладает всеми признаками новой научной парадигмы: позволяет ответить на вопросы, не разрешенные предшествующей философией истории, но одновременно формулирует новые направления научных исследований, определяя приоритеты современной теории и методологии истории. Их суть – в продвижении к исторической аналитике доказательного и точного знания. Труды О.М. Медушевской – классика современной исторической науки [1], ни одна последующая дискуссия в области теории исторического познания не сможет игнорировать выводов данных исследований [2].

Вклад теории когнитивной истории О.М. Медушевской в методологию современного гуманитарного познания и состояние научного сообщества обсуждался в литературе по следующим направлениям: целесообразность пересмотра ряда устоявшихся теоретических положений современной науки; возможность решения с этих позиций классической проблемы исторического познания; познаваемости исторического процесса и выстраивания методов и критериев доказательности и проверки знания; вывод о смене парадигм и необходимости выбора научным сообществом новой стратегии развития; подход с этих позиций к решению проблем высшего образования [3]. Проведена реконструкция основных понятий когнитивно-информационной теории в их формировании, логической взаимосвязи и влиянии на становление аналитической истории [4].

В то же время меньшее внимание в дискуссии до последнего времени уделялось вкладу когнитивной теории в формирование такого направления современной научной мысли, каким по праву становится историческая антропология. Между тем, обоснованный О.М. Медушевской когнитивный подход в истории генетически и логически связан с антропологическим подходом в историографии и источниковедении, а его важность определяется тем, что «феномен антропологии позволяет уловить ведущие тенденции науки, ее связи с обществом и массовым сознанием» [5]. Именно этот феномен и составляет предмет данных тезисов.

Вклад теории когнитивной истории в методологию антропологически ориентированного гуманитарного познания

Основная проблема исторического познания связана с объектом исследования: внутренний мир человека ненаблюдаем и подвижен; внешнее поведение индивида и групп не охватывает сущностных свойств человека; эксперимент и непосредственное наблюдение возможны лишь в ограниченной степени. Подход О.М. Медушевской предлагает принципиально иное решение этой проблемы в рамках новой философской концепции когнитивной истории. В нем определяется не только теория и методология данной области знаний и научной дисциплины, но раскрывается логика научного познания, своего рода путь, по которому научная мысль должна следовать, если она действительно стремится к достижению доказательных и эмпирически верифицируемых результатов. В трудах О.М. Медушевской дается определение научного знания и тем самым сразу очерчиваются рамки изучаемого явления, за пределами которого оказываются различные метафизические, релятивистские или субъективные построения, не имеющие отношения к науке. История, – подчеркивает она, – «может быть наукой в том случае, если: 1) она имеет реальный, доступный для повторных интерпретаций и, следовательно, стабильно существующий объект; 2) наука история должна опираться на данные такого объекта, который охватывал бы человечество в целом (исторический процесс)… 3) этот реальный, существующий на всем протяжении исторического процесса объект должен отвечать главному условию, выражать системообразующее свойство феномена человека» [6].

Но что такое «феномен человека»? Сама постановка этого вопроса имеет антропологическую направленность и глубокие корни в истории этой дисциплины, которая прошла ряд этапов в определении своего предмета [7]. От науки о происхождении и развитии человека она эволюционировала к антропологии социальной (культурной) с установлением различных взаимосвязей с этнологией, социологией, психологией, археологией. Однако, – подчеркивала О.М. Медушевская, – «наиболее существенным является то направление междисциплинарных взаимодействий, которое развивается в настоящее время как историческая антропология» [8].

Разумеется, в завершенном виде данная историко-антропологическая концепция феномена человека и точные определения ключевых понятий представлены в последних статьях и книгах О.М. Медушевской, прежде всего – в первой главе («Феномен человека») обобщающей итоговой книги «Теория и методология когнитивной истории» (М., 2008). Однако ее содержательный анализ целесообразно вести с учетом логики формирования концепции на всех этапах творчества ученого. Уже в первых трудах исследователя по истории географических открытий, исторической географии, картографии XVII–XIX вв. (написанных в 50-х – нач.60-х гг. ХХ в.) обращает на себя внимание выход за рамки традиционной концепции этих дисциплин – внимание к таким чисто антропологическим проблемам как осмысление людьми прошлого «пространства», «времени», восприятие «другого» (напр., взаимоотношения культурных стереотипов русских землепроходцев и аборигенов, сравнение представлений о них в русских и иностранных источниках, оценка явлений русской действительности в записках иностранцев и проч.).

Не менее важно присутствие элементов антропологической теории в работах О.М. Медушевской 1960–1970-х гг., в которых в отечественную науку вводилось понятие теоретического источниковедения, разрабатывались его методологические основы и предлагались ответы на сложные вопросы исторического познания, поставленные в дискуссиях того времени. Это относится в первую очередь к введению О.М. Медушевской в науку того времени понятия «цивилизации» и началу разработки цивилизационного подхода в отечественной историографии [9]. Отметим, что одним из важнейших направлений этих дискуссий стало обращение к структурализму – возможностям использования его метода для обоснования видовой классификации исторических источников.

Структурализм, однако, в лице его ведущих представителей был связан в первую очередь с феноменом антропологии как новой науки, претендовавшей на выявление структур общества и сознания не только в истории, но и в современности (в рамках эмпирических исследований сознания аборигенов разных континентов). Это заставляло исследователей задуматься о соотнесении информации, полученной из различных видов источников – устных бесед и этнографических наблюдений, письменных исторических источников, археологических памятников, поставить вопрос о том, что объединяет эти данные для понимания феномена человека [10]. Работы данного времени, в частности, по вопросам классификации исторических источников, истории источниковедения и его развития в России и мире в целом, не только энциклопедически охватывают предмет, но и раскрывают исследовательскую «волю к знанию», способную преодолеть трудности сохранения методов подлинного научного анализа в условиях предельно идеологизированного общества – «искусственной изоляции от мировой культуры прошлого и современности» [11].

Наконец, наиболее существенное внимание проблемам исторической антропологии уделено в работах О.М. Медушевской последнего периода творчества ученого (с конца 1990-х гг. до 2007 г.) [12]. Работы этого времени – статьи и доклады – отражают постановку вопросов философии истории, сравнительного подхода, поиска нового междисциплинарного синтеза. В них представлен глубокий анализ мировой философии исторического познания, когда Ольга Михайловна получила возможность говорить без цензурных ограничений предшествующего времени, и они выражают синтез предшествующих направлений исследовательской работы – истории, антропологии и источниковедения. В этих трудах с позиций когнитивно-информационной теории дается критика релятивистских учений об истории, показан выход из тупика постмодернистских концепций, возникших в качестве реакции на утерю привычных структуралистских ориентиров предшествующего периода. В конечном счете, О.М. Медушевской сформулирован вывод о смене парадигм в современной исторической науке – переходе от нарративистских (и наивно-герменевтических) подходов к теории когнитивной истории.

Концепция когнитивной истории, ставшая ответом на эти вызовы современной эпохи, видит решение проблемы в изучении целенаправленного человеческого поведения, которое, развиваясь в эмпирической реальности, неизбежно сопровождается фиксацией результатов исследования, созданием интеллектуальных продуктов, которые в свою очередь выступают отправной точкой доказательного исторического познания, возможного на основе методов классического источниковедения. Таким образом, когнитивная история – «наука о человеческом мышлении, которое проявляет себя созданием интеллектуального продукта вовне, созданием информационного продукта своей целенаправленной деятельности» [13]. Антропологическая устремленность этого подхода достигает наивысшего выражения. «Целью, – подчеркивает ученый, – является познание людей во времени, человека как тотальной целостности его социальных, психологических, биологических и других свойств, и прежде всего познание человеческой мысли» [14].

Единство научного знания и феномен человека в истории

Познание человека в истории как «тотальной целостности» предполагает преодоление существующих методологических диспропорций. Ключевой проблемой, требовавшей своего решения на исходе ХХ в., стал вопрос о единстве научного знания, общих эпистемологических принципах междисциплинарности, выстраиваемых с позиций представителей как гуманитарных, так и естественно-научных областей современной науки. Данная проблема, как неоднократно отмечалось в литературе, получила решение именно в рамках когнитивно-информационной теории и созданной на ее основе теории когнитивной истории О.М. Медушевской. Отталкиваясь от феноменологической философии и концепции «признания чужой одушевленности» (А.С. Лаппо-Данилевский) как способа коммуникации индивидов, данный (в основе своей историко-антропологический) подход решил проблему единства исторического познания [15].

В рамках этого подхода преодолевается традиционное разделение естественных и гуманитарных наук, подчеркивается единство метода научного (доказательного) познания. Разрыв между естественными и гуманитарными науками, или противопоставление методологии наук о природе и наук о культуре, постулированное в неокантианской философии В. Виндельбанда и Г. Риккерта, был вполне понятен в условиях кризиса традиционного позитивизма в конце XIX – начале ХХ в. и выражал стремление науки того времени к освобождению ученых от механистических, бихевиористских трактовок общественных явлений, подчеркнутое внимание к изучению личности и внутреннего мира индивида. Речь шла, в частности, о том, что естествознание и историческая наука – две совершенно разные области знания, существенно различающиеся по их методам. В конце ХХ в. такой подход, однако, оказывается не только недостаточным, но нуждающимся в радикальном пересмотре.

Этот пересмотр стал возможен на основе достижений научной мысли ХХ в. в таких областях как поиск междисциплинарного синтеза (в частности, между представлениями естественных и гуманитарных дисциплин); сравнительные исследования (поиск системных и структурных компонентов различных типов общества в истории и современности); наконец, внимание к феномену человека как единого целого в его взаимодействии с природой и обществом. Утраченное единство научного знания восстанавливается тем, что найден общий объект, на который направлены исследовательские запросы наук о культуре и наук о природе в самом широком смысле: ни одна из них не обходится без источников целенаправленно фиксированной информации о природных и культурных феноменах, которые наблюдает или преобразовывает человек в своей осознанной творческой деятельности. Структурно-функциональный метод в социологии и антропологии стал одним из способов решения проблемы в научной мысли ХХ в.

Принятие идеи об историческом источнике как основе понимания универсального смысла человеческой деятельности и разработка методов реконструкции этого смысла на доказательном уровне – стали фундаментом теории когнитивной истории. Таким образом, констатирует О.М. Медушевская: «точка пересечения наших исследовательских маршрутов в поисках единой теории поля, место встречи обозначено: исторический источник» [16]. Но сам источник выступает как объект историко-антропологических исследований [17].

Междисциплинарный синтез и компаративистика как основа антропологического направления в истории

Концепция когнитивной истории О.М. Медушевской, ставшая результатом синтеза теории информации и методологии классического источниковедения, актуализирует те области знаний, которые достигли наибольших успехов в применении точных методов – теория информации, структурно-функциональный подход, структурная лингвистика, а также те области прикладного исторического знания, которые связаны с разработкой методики добывания достоверных и доказательных знаний. Самостоятельное значение имеет при этом компаративистика, поскольку позволяет устанавливать внешне схожие параметры исторического процесса (напр., сходные юридические нормы разных обществ), структурный метод, поскольку позволяет доказательно реконструировать сходные элементы социальной реальности, и функционализм, поскольку он открывает возможности сравнивать объекты культуры с точки зрения сходства их практического назначения (даже если внешне они различны).

Междисциплинарный синтез нашел свое наиболее четкое проявление не в классических науках, методы которых оказались достаточно консервативны, а в такой сравнительно новой науке, какой стала антропология ХХ в. Очерчивая единое эпистемологическое пространство дискуссии о путях достижения достоверного знания о человеке, О.М. Медушевская подчеркивала: «Историческая антропология привносит характерное для антропологии представление о глобальном коэкзистенциальном единстве человечества, историческая наука – охватывает его эволюционное единство, источниковедческая парадигма исторической антропологии – выражает главное в человеке – его способность к творчеству, созданию произведений, а их исследование открывает путь к достоверному знанию о человеке, к пониманию Другого» [18].

В отличие от других дисциплин, не отреагировавших на новые вызовы глобализации, антропология оказалась вынужденной найти ответы на них уже в силу специфики изучаемого объекта – интегрального феномена человека в истории и современности. Мощным стимулом к этому стали процессы деколонизации, а эмпирическую основу методологического поворота составили данные этнографии, комбинация полевых наблюдений за логикой мышления аборигенов и данных о деятельности первобытного человека. Чрезвычайно перспективным оказалось сочетание роли исследователя и непосредственного участника событий (в рамках включенного наблюдения). «Антропология по-своему реализовала эти стремления. Она была ориентирована на изучение глобального опыта человечества – непосредственно, путем наблюдения “живого целого”, на проведение полевых исследований. Непосредственные контакты антрополога с изучаемой культурой обеспечили огромный приток новых эмпирических данных, открыли возможности исследования принципов человеческого поведения, социальной ориентации социокультурных общностей»[19]. Поэтому, подчеркивает О.М. Медушевская, в отличие от историков, философов, социологов, антропологи предложили «свой вариант решения общих проблем глобальной истории и структур повседневности» [20].

В этом контексте новое объяснение получает логика развития самой исторической науки, ключевой фазой становления которой признается появление методологического ядра – самостоятельного раздела или области знаний – наукоучения, в котором обобщаются представления и знания сообщества о методах исследования. Появление наукоучения есть состояние «зрелой науки». Ключевыми фигурами в этом отношении признаются такие мыслители как Э. Гуссерль, И.Г. Дройзен, А. Тойнби, А.С. Лаппо-Данилевский и другие, разработавшие традиционную теорию познания и систему методов исторической науки.

В конечном счете, именно концепция А.С. Лаппо-Данилевского оказалась той основой, на которой, как показывает О.М. Медушевская, развивалась подлинная историческая наука и источниковедение в России ХХ в. Следует подчеркнуть, что философия истории А.С. Лаппо-Данилевского определяется как феноменологическая и «антропологически ориентированная концепция методологии гуманитарного познания», что определяет ее актуальность для нашего времени [21].

С этих историко-антропологических позиций дается новое определение источниковедения: это «эмпирическая гуманитарная наука, объектом которой являются интеллектуальные продукты, созданные в ходе целенаправленной человеческой деятельности, а предметом – конкретная содержательная значимость их информационного ресурса как источников для изучения человека, общества и мира в целом. Предметом источниковедения выступает изучение свойств эмпирического макрообъекта как источника информации, разработка его свойств и методов оценки значимости информационного ресурса» [22].

Преимущество данного определения заключается в том, что создание продуктов человеческой деятельности выступает как универсальная функция познания мира, выражающегося в фиксации полученной информации в понятиях, вещах и различных способах кодирования. Это свойство человека, вытекающее из его биологической природы, в свою очередь, открывает возможности как непосредственного, так и опосредованного обмена информацией в истории и современности, ее поступательного накопления, а следовательно, постепенного, но неуклонного продвижения к познанию феномена человека.

Смена парадигм в исторической науке и выбор научным сообществом стратегии развития

Принципиален вклад теории в социологию гуманитарного познания – вывод О.М. Медушевской о смене парадигм и необходимости выбора научным сообществом стратегии развития: будет ли оно и далее находиться в плену релятивистских постмодернистских теорий и сочувственного отношения к «танцующим» понятиям и определениям или воспримет историю как строгую и точную науку. Современная ситуация в науке, как отмечалось, представляет собой смену парадигм – переход от одной парадигмы (нарративизма) к другой (когнитивной истории).

С позиций теории когнитивной истории ученым дается основательная и вполне убедительная критика традиционного нарративизма и его современных адептов, которые пребывают в наивном убеждении, что задача историка – это описание событий, как они их видят на повседневном уровне восприятия. Нарративизм, – отмечала О.М. Медушевская, – есть логика наивного повседневного мышления, когда стремятся осмыслить причинно-следственные связи состоявшегося события, идя от результата к причине, с целью извлечения «уроков». Этот подход не может быть признан научным, так как предполагает, что результат исследования задан заранее: он исключает так называемое сослагательное наклонение в истории, отрицает вариативность процессов, не способен использовать аналитические методы современной науки.

Принципиальным недостатком нарративистского подхода в историко-антропологических исследованиях признается его неспособность раскрыть когнитивную мотивацию человека другой культуры. Ведь содержательный диалог в науках о человеке возможен только при существовании категорий, понятных его участникам. Отсутствие такого диалога, когда воссоздание логики автора произведения ведется по аналогии с собственной логикой интерпретатора, ведет к появлению ситуации когнитивного тупика –«герменевтического круга», а следовательно, исключает для исследователя возможность найти адекватные пути и инструменты к расшифровыванию информации, заложенной в языке или материальных памятниках («вещах») данной культуры.

Современным релятивистским доктринам философии исторического познания, восходящим к известным нарративистским представлениям, основатель теории когнитивной истории противопоставляет четкий и жесткий тезис: история есть «нормальная», т.е. строгая и точная наука, ее смысл – в установлении исторических явлений, а метод – в изучении человеческого творчества, «человеческой одушевленности» на основе критического анализа эмпирической реальности – продуктов человеческой деятельности (в обыденной жизни именуемых «вещами»), причем такое изучение, которое раскрывает как явную, так и скрытую информацию, ненамеренно заложенную автором, но часто более ценную для историка и антрополога.

В результате этого подхода выстраивается принципиально новая теория исторического познания, основанная на рассмотрении информационного феномена. Ее основные параметры неожиданны и производят впечатление обжигающей новизны – корректировка понятия «информационного общества» (поскольку всякое, а не только современное общество является информационным); введение понятий информационной сферы, которая (по аналогии с биосферой) определяет материально-вещественный след совокупного когнитивного феномена человеческого мышления, проявлявшегося в деятельности; информационной среды человека – пространства, в котором реализуется способность опосредованного (через материальный продукт) информационного обмена, охватывающего таким образом все разумное человечество в его истории. Ключевое значение имеет введение понятия макрообъекта исторической науки как всей совокупности интеллектуальных продуктов – целенаправленно создаваемых продуктов человеческой деятельности, всегда структурированных под цель их создания. Данный подход представлен в ряде важных работ исследователя: «История в общей системе познания: смена парадигм»; «Методология истории как строгой науки»; «История как наука: когнитивный аспект и профессиональное сообщество». Подчеркнем, что все полученные выводы справедливы как для традиционных видов источников, так и для новых, возникших в эпоху электронных коммуникаций [23].

В ситуации смены парадигм и междисциплинарного поиска, – писала О.М. Медушевская, – «системообразующее значение имеет точное определение того значения, которое имеет мировое источниковое наследие в науках о человеке, в научном познании мира вообще, и в том, следовательно, каким может и должен быть отвечающий реальности статус профессиональной деятельности людей, занятых не просто сохранением, но системным осмыслением этого феномена – материально фиксированного образа эволюционного и коэкзистенциального единства человечества» [24]. Этот подход актуализирует этическую установку на профессионализм исследователей, необходимость и способность различать подлинное и мнимое познание, реальную и имитационную исследовательскую деятельность, позволяет получить новое знание о человеке [25].

Новое решение проблемы познаваемости исторического процесса

Если принять тезис о том, что признак зрелости любой науки – появление наукоучения, то в рамках парадигмы О.М. Медушевской им становится теория когнитивной истории и теоретического источниковедения в новой интерпретации. Это дает исторической науке стабильный, вещественный, доступный непосредственному изучению реальный объект, позволяя ставить задачи выявления смысла, логически непротиворечивого научного конструирования понятий и постановки сравнительных историко-антропологических исследований на твердую эмпирическую основу.

В рамках этой теории удается решить проблемы, перед которыми отступила наука предшествующего времени (опиравшаяся на позитивизм, неокантианство или марксизм): единства методов научного познания; доказательности такого познания в истории и выявления единицы познания – реализованного продукта целенаправленной человеческой деятельности (исторического источника); реконструкция структуры информационного ресурса (структурно-функциональный подход и видовой принцип классификации в источниковедении и архивоведении); наконец, превращение истории в строгую и точную науку.

С позиций теории когнитивной истории, ядро которой составляет методология теоретического источниковедения, оказывается возможным обращение к антропологической проблематике: определение общности культурной и познавательной ситуации; реконструкция представлений о пространстве и времени в их взаимосвязи; осуществление междисциплинарного синтеза истории с другими гуманитарными и естественными науками (географией, психологией, лингвистикой, компьютерными науками и др.); постановка на твердую эмпирическую основу сравнительных исследований человеческого общества с позиций информационного обмена. Информационный обмен может иметь как непосредственный, так и опосредованный характер – передачи продуктов целенаправленной человеческой деятельности (фиксированной информации) во времени и пространстве, что открывает пути кодирования и раскодирования информации, ее накопления, отделения подлинной от мнимой информации, наконец, ее накопления в историческом процессе.

Таким образом, через посредство созданного произведения человек «дает знать о себе другим людям», способным воспринять эту информацию независимо от разделяющей их временной дистанции. Источниковедческая парадигма в системе современного гуманитарного знания представлена трудами О.М. Медушевской, заложившими основы этой дисциплины: «Источниковедение: теория, история и метод»; «Источники в науках о человеке»; «Источниковедение и историография: индикатор системных изменений», а также работами по истории становления и развития источниковедческой школы в России. Новое определение источниковедения опирается на историко-антропологический подход, рассмотренный нами выше: «Источниковедение, – подчеркивает О.М. Медушевская, – изучает не просто исторический источник. Оно изучает систему отношений: человек – произведение – человек. Эта триада выражает общечеловеческий феномен: один человек общается с другим не непосредственно, с помощью личного контакта, но опосредованно, с помощью произведения, созданного другим человеком и отражающего его личность» [26].

Интеллектуальный продукт – произведение или вещь выступает для исследователя (историка или антрополога) в качестве источника достоверной и верифицируемой информации о феномене человека. О.М. Медушевская подчеркивала: «Вещь – ключевое понятие именно для выяснения структуры эмпирической реальности человеческого мира; только в этом мире возможна и существует единая (по цели создания) и в этом смысле неделимая единица этого мира – вещь, или реализованный продукт целенаправленной человеческой деятельности». Это – неделимый «атом» – «главный материальный объект, посредством которого возникает в автономной человеческой информационной среде феномен опосредованного информационного обмена» [27]. Вещь становится интегральным объектом историко-антропологического исследования [28].

Актуальность антропологической составляющей гуманитарного познания и образования

Наиболее убедительные ответы на ряд вызовов гуманитарного познания новейшего времени не случайно предложила именно антропология. «Антропология, – подчеркивает О.М. Медушевская, – формировалась как принципиально новый подход к решению актуальных задач гуманитарного познания. Общим было стремление перейти от европоцентристской модели мировой истории к глобальной ее модели, универсальной всеобщей истории; от линейно-хронологической описательности “историзирующей” истории – к изучению структур повседневности, человеческого опыта во всем его объеме; от систематизации разрозненных фрагментов с помощью абстрактных конструктов, возникающих в сознании историка, – к анализу механизмов функционирования целого – будь то самоидентификация индивида в его группе, функционирование общества как системного, иерархизированного целого или соотношение человеческих представлений и их поведенческих проявлений» [29].

Новая образовательная модель, ориентированная на формирование творческой личности, предполагает интеграцию исследовательской и педагогической деятельности в рамках единого антропологического подхода. Этот вывод определяет позицию О.М. Медушевской в ходе дискуссии относительно реформы гуманитарного образования, тем более важную, что в ее лице мы имеем дело с одним из общепризнанных мастеров и лидеров российской исторической науки и педагогики. Для понимания концепции гуманитарного познания и научной школы О.М. Медушевской важны такие работы завершающего периода ее творчества как «Исторический источник: человек и пространство»; «Источник и сравнительный метод в гуманитарном знании»; «Точное знание в истории: структуралистский аспект»; «Эмпирическая реальность исторического мира» и др. Прослеживается последовательное стремление добиться синтеза исторической антропологии и источниковедения [30].

Специальное значение для формирования историко-антропологического подхода имеют работы О.М. Медушевской «Феноменология культуры», «Проблема структуры в науках о человеке», «Когнитивно-информационная модель в науках о человеке», «Историческая антропология как феномен гуманитарного знания» и, наконец, труды, раскрывающие с этих позиций проблемы исторического образования и педагогического процесса: «История науки как динамический процесс», «Идея РГГУ» и др., где четко сформулированы концептуальные основы этого университета, отражены основные направления формирования международной школы теоретического источниковедения и ее принципиальные междисциплинарные ориентиры.

Важный общий вывод О.М. Медушевской о перспективах методологии истории состоял в необходимости в науке и образовании добиться «синтеза трех направлений» – «антропологии с ее главной идеей глобального (коэкзистенциального) единства человечества; исторической науки с ее главной идеей эволюционного единства человечества; источниковедческой науки с ее главной идеей единства источниковой основы целенаправленной человеческой деятельности. Взаимодействие данных исследовательских направлений создает единое пространство теоретико-познавательных и образовательных социальных практик, подчиненных общей цели – достижению достоверного (и даже точного) гуманитарного знания» [31]. Этот вывод получил практическую реализацию в читавшихся Ольгой Михайловной курсах [32].

Важен намеченный когнитивной теорией подход к решению проблем высшего образования, указывающий на принципиальное различие фундаментального образования (основанного на обучению методу) от транслирующего и вторичного (основанного на механическом воспроизводстве чужих мыслей без установки на их критический анализ). Данная постановка задач исторического познания и образования, несомненно, делает работу ученого и преподавателя более трудной и ответственной, но и результат такого исследования оказывается вознагражден приобретением нового знания о человеке. Антропоцентрическая ориентация гуманитарного познания, таким образом, выражает и объясняет новую ситуацию в гуманитарном образовании.

Теория когнитивной истории сыграла ключевую роль не только в теории и методологии исторического познания и теоретического источниковедения, но определила новые направления развития исторической социологии и антропологии. В настоящее время историческая наука только начинает осмысление возможностей когнитивной теории в этой области [33]. Распространение новых идей затрагивает не только узкий круг сообщества историков, но и философов, социологов, антропологов, лингвистов, специалистов по информатике, педагогов, библиографов, архивистов, документоведов и проч., т.е. всех тех, кому важно решение проблем подлинности познания: единства гуманитарного познания и его реализации на доказательном уровне [34].

Представителей различных гуманитарных дисциплин объединяет, прежде всего, историко-антропологический метод научного познания, обоснованный и реализованный в трудах О.М. Медушевской. «В античной легенде, – писала она, – Диоген, взяв в руку светильник, отправляется в путь, чтобы найти человека. Источниковедческая парадигма дает свой ориентир для достижения общей цели гуманитарного знания: человек – это создатель и творец, а следовательно, это тот, кто сделал для Другого светильник» [35].

Примечания

[1] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008; Она же. Теория исторического познания : избранные произведения. СПб., 2010.

[2] Когнитивная история: концепция – методы – исследовательские практики : чтения памяти профессора Ольги Михайловны Медушевской : [ст. и материалы]. М., 2011.

[3] См.: Круглый стол по книге О.М. Медушевской «Теория и методология когнитивной истории» // Российская история. 2010. № 1. С. 131-166

[4] Медушевский А.Н. Когнитивно-информационная теория в современном гуманитарном познании // Российская история. 2009. № 4. С. 3-22; Он же. Когнитивно-информационная теория как новая философская парадигма гуманитарного познания // Вопросы философии. 2009. № 10. С. 70-92.

[5] Медушевская О.М. Историческая антропология как феномен гуманитарного знания: перспективы развития // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 359.

[6] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 10.

[7] Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации : тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 4-6 февраля 1998 г. М., 1998.

[8] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 363.

[9] О понятии «цивилизация» в зарубежной историографии О.М. Медушевская писала в середине 1960-х гг., когда этот термин еще практически не использовался в российской историографии. См.: Вопросы истории. 1966. № 8. С. 195-196.

[10] Медушевская О.М. Проблема структуры в науках о человеке // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 394-410.

[11] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 135.

[12] Биографическая канва этих этапов отражена в публикации: Мастера современной исторической науки: О.М. Медушевская // Исторический архив. 2010. № 4.

[13] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 353.

[14] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 201.

[15] Медушевская О.М. Методология истории как строгой науки // Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории : [в 2 т.]. М., 2010. Т. 1. С. 23-84.

[16] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 230.

[17] Медушевская О.М. Историческая антропология и антропологически ориентированная источниковедческая концепция: интеграция исследовательской и образовательной программы (из материалов Ученого совета РГГУ 13.01.98 г.) // Историческая антропология : концепция преподавания в РГГУ : учеб.-метод. пособие. М., 2001. С. 15-23.

[18] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 372.

[19] Там же. С. 361.

[20] Там же. С. 310.

[21] Медушевская О.М. Феноменология культуры: концепция А.С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 289.

[22] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 352.

[23] Сабенникова И.В. Публикация исторических документов в электронном виде: проблемы и решения // Когнитивная история: концепция – методы – исследовательские практики… С. 68-82.

[24] Медушевская О.М. Теория исторического познания… М., 2010. С. 370.

[25] Медушевская О.М. Новое знание о человеке // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 383-393.

[26] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 73.

[27] Там же. С. 419.

[28] Медушевская О.М. Вещь в культуре: источниковедческий метод историко-антропологического исследования : программа курса // Источниковедение : учеб.-метод. модуль : программы курсов и планы семинарских занятий. М., 2004. С. 202-227.

[29] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 361.

[30] Медушевская О.М. Когнитивно-информационная теория в социологии истории и антропологии // Социологические исследования. 2010. № 11. С. 63-73.

[31] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 371.

[32] Медушевская О.М. Историческая антропология и антропологически ориентированная источниковедческая концепция…

[33] Подробнее см.: Сабенникова И.В. [Рец. на кн. : Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории / О.М. Медушевская. - М. : РГГУ, 2008. - 358 с.] // Российская история. 2009. № 2. С. 177-179.

[34] Сабенникова И.В. «Теория исторического познания : избранные произведения» : круглый стол по книге О.М. Медушевской // Вестник архивиста. 2010. № 3. С. 303-311.

[35] Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 372.

Дискуссия

Всего комментариев: 1.

1  
Уважаемая Ирина Вячеславовна, Ваша статья, на мой взгляд, является замечательным комментарием к книге О.М. Медушевской и была бы весьма полезна для обучающейся молодежной аудитории – особенно для магистрантов и аспирантов. Меня она привлекла созвучием моего собственного восприятия и понимания идей Ольги Михайловны, которые сформулированы ею посредством антропологической методологии. Особенно важно было подчеркнуть идею О.М. – что и сделано Вами – об универсальности природы источника, как интеллектуального продукта и результата деятельности человека. Вами подчеркнута иногда ускользающая из внимания мысль О.М., идущая, несомненно, от Лаппо-Данилевского, о единстве научного знания – гуманитарного и естественного. Таким образом, в нашем обсуждении мы ближе подходим к проблеме, поставленной ею, а именно: об истории «как строгой науке».
Стоит заметить, что далеко не всегда эта идея находит понимание в среде современной научно ориентированной молодежи, например, аспирантов. Некоторым просто трудно дается восприятие концепции и мыслей О.М., другие, находясь под воздействием постмодернистских настроений, явно предпочитают «свободное плавание» в море субъективно-интуитивистских подходов и поиск некоей альтернативы «строгому знанию».

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: