Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Теория когнитивной истории и формирование научной картины мира (часть 2)

Андрей Николаевич Медушевский

д-р филос. наук, профессор
НИУ «Высшая школа экономики»

(Часть 1)

Основные инструменты информационного обмена: мышление, речь и поведение

Индивид – существо социальное, он, как было показано ранее, становится индивидом и существует, имеет возможность действовать лишь в условиях информационного обмена, который может иметь как непосредственный, так и опосредованный характер. Данный обмен осуществляется с помощью языка (устная речь), обмена вещевой и знаковой информацией. Классика психологии исследует соотношение мышления и речи и совсем не случайно опирается при этом на эксперимент / наблюдения человека (ребенка), занятого именно творчеством, напр., рисованием, поскольку именно в творческом подъеме, по-видимому, возникает и развивается речевая способность. Ничуть не недооценивая связь мышления и речи, можно все же заметить, что речь и мышление можно «разделить». Так, вполне представим поток слов вне (или почти вне) связи с активным мышлением. Вообразить же разделенность мышления и творчества (как создания продукта) нельзя: можно, конечно, имитировать потоком слов отсутствие мыслительного процесса, но невозможно имитировать умение создавать вещь, – оно или есть, или его нет.

Важные идеи (независимо от конкретных исследовательских результатов) дал подход к изучению феномена человека через непосредственно наблюдаемые типы поведения (бихевиоризм), выявление сходств и специфик в поведении человека и высших животных, образующих сложные паттерны сообществ, что позволяет рассматривать феномен человека в сопоставлении с другими живыми системами (когнитивная этология). И, наконец, существенно формирование группы дисциплин, которые объединяет общность исследовательской цели, ее предмета, – человеческого мышления и преобразования информации, поступающей из внешнего мира и преобразуемой в образ предмета или ситуации (когнитивная психология, информатика, искусственный интеллект, нейрофизиология, антропология, компьютерные науки, лингвистика, нейропсихология). Особенно важным достижением мысли ХХ в. было создание науки о языке и идея универсального грамматического ядра. Данный подход позволяет уже поставить вопрос о том общем, что имеют все живые системы и рассматривать человеческий организм как частный случай функционирования этих живых систем. Парадоксальным образом бихевиоризм изучал человеческое поведение, исключив из него главное и специфическое – поведение деятельности, поведение создания продукта.

Существенное влияние на развитие наук о человеке оказывает сам когнитивистский подход, позволяющий уподоблять процессы переработки информации, происходящие в компьютерном варианте, процессам, происходящим в живых системах (термин «компьютерная метафора» как раз и подчеркивает момент уподобления одного явления другому). Метафора есть уподобление, способ понять через сравнение с чем-то более известным. Сходства человека и высших животных, сходства информационного обмена в рамках компьютерной метафоры значительно расширили пространство для понимания феномена человека. И для человека, и для животных общим является наличие информационного обмена. Информационное общение, как вербальное так и невербальное, поведение высших животных и поведение индивидов, общность процессов управления, феномена памяти – все это ориентирует исследователя феномена человека на изучение его природы как живой системы. Обмен сигналами – еще один общий признак живых систем.

Но возникает вопрос: что же отличного, специфического в феномене человека – говорение человека и говорение попугая, как можем предположить, не равны друг другу. Весь вопрос в том, чтобы вывести это неравенство на уровень познавательной модели. Где проходит качественное различие – не того, что создает, но того, что отличает. Оно проходит – в способности понимания смысла и целенаправленного создания вещи. Становится возможной интроспекция – самонаблюдение, обращенное к собственному опыту мышления и интеллектуального функционирования путем создания продукта; она делает возможным обращение к чужому опыту, а, следовательно, его передачу.

Отчуждение информационного ресурса: высвобождение памяти, ее социальные функции и символическое выражение

Принципиальное значение для сохранения информации и ее последующего социального функционирования имеет отчуждение информационного ресурса. Вопросы памяти для живых систем имеют особое значение – от памяти зависит, каким будет объем информации об окружающем мире: чем более обширен объем генетической (биологической) памяти, тем больше возможностей выявить динамику развития процессов, понять и, следовательно, прогнозировать их развитие. Исследователи – психологи поэтому уделяют изучению природы памяти особое внимание, выделяют различные ее аспекты. Различается кратковременная память, которая удерживает информацию в течение секунд и, в отличие от нее, – долговременная память, которая интегрируется в имеющуюся информационную картину в течение длительного времени. В свою очередь, различают типы хранения в памяти информации различного вида – семантическую память (по значению), эпизодическую, лексическую, и др.

Ключевое значение с позиций когнитивной методологии О.М. Медушевской имеет процесс высвобождения памяти – записи информации для последующей деятельности. Форма записи произвольна, она включает ряд устойчивых параметров: 1) прочность фиксации на материале носителя («не вилами по воде писано»); 2) заметность этой фиксации для органов чувств, чтобы постоянно напоминать о себе («узелок на память»). Отсюда – прообраз узелкового письма как более сложной системы обозначений. Сюда же относятся известные по русским летописям «черты и резы», – от зарубки на дереве или камне до рунического письма; 3) символический характер, иногда выражающий признанные обществом требования норм поведения, – знаки распространения власти (пограничные столбы), знаки собственности (забор), границы владений (межа), указатели дороги. Все это – информация, накопленная социумом, след целенаправленной деятельности, представленный как сообщение.

Данный подход позволяет дать новую и точную интерпретацию ряда понятий исторической науки, которые до сих пор понимались совершенно произвольно, таких как историческая память. Память – психическая функция сохранения информации (представлений и идей) о феноменах, после того, как вызвавшие их воздействия (оригинальные феномены или ситуации) уже исчезли и более не представлены. Память, объем памяти – есть предмет психологии и когнитивных наук. Для когнитивного подхода важнее отличить память (индивидуальную или коллективную) от знания. Знание – объем информации, фиксированной в вещественной форме (источниках) [1]. Функция исторической памяти (символическая) вытесняет функцию информационного ресурса, исторического знания, исторический смысл постепенно утрачивается. Одно измерение (символика) – отсылает к идентичности символического кода, утверждает идентичность сообщества; другое измерение (источниковедческое) – обращено на выяснение научного смысла. Задача образования в том, чтобы вновь открыть путь к использованию исторических данных не только как признака идентичности, но источника знаний.

Переход от интерпретации к пониманию возможен только при наличии общей картины мира двух индивидов, позволяющей осмыслить выбор одного из них в категориях, понятных другому. Отсутствие таких категорий делает содержательный диалог культур (напр., дикарей и европейцев) невозможным. Эта познавательная ситуация может быть определена как «конфликт интерпретаций» или «герменевтический круг» – попытка воссоздания логики мышления другого индивида по аналогии с собственной. Выход из герменевтического круга – возможен через соотнесение фонового знания с выраженным путем использования сравнимых категорий. Данный подход означает радикальную смену парадигм в современной теории познания – переход от ненаучных нарративистских (или наивно-герменевтических) приемов к когнитивным методам анализа информации, ориентированным на постижение смысла [2]. История, подобно антропологии и структурной лингвистике, обретает свой метод, становится строгой и точной наукой [3]. Этот вывод, длительное время оспаривавшийся историками, стоящими на релятивистских позициях, в настоящее время получает серьезную поддержку в научном сообществе [4].

Механизм постижения смысла: трансформация опыта в знание

Каждый новый виток полноценного информационного обмена идет не по кругу, а постоянно наращивает общий объем информационного ресурса, участвующего в информационном обмене. Есть в этой схеме преобразовательные ситуации, которые индивид совершает в глубине своего сознания. Это – идея обретения смысла, понимания, творчества, когда мысль выступает в виде идеального образа будущего интеллектуального продукта. Основы данного подхода, заложенные в феноменологической философии Э. Гуссерля и методологии истории А.С. Лаппо-Данилевского [5], получили последовательное развитие в трудах О.М. Медушевской [6]. Смысл – качественное преобразование в сознании исходной суммы данных, одномоментное изменение картины мира в сознании индивида, сопровождающееся эмоциональным энергетическим подъемом (определяемым понятием «эврика»). Постижение смысла – завершающий момент размышления, – когнитивная ситуация, в ходе которой индивид по-разному группирует набор имеющихся данных, рассматривая их временную последовательность или их связь в динамической последовательности или логической ситуационной взаимосвязи [7]. Это – мгновенное выявление внутренних связей исходных данных, позволяющее понять системные отношения эмпирического объекта и информационного универсума.

Постижение смысла выражается в понимании – состоянии сознания, при котором рождается идея и, исходя из нее, формируется цель деятельностного поведения. Это – идея о том, как соотносятся эмпирические данные, наблюдаемые индивидом, и системные связи целого. Данная идея может быть научной истиной, доступной доказательной проверке. Она может быть и необоснованной гипотезой индивида, выражающей его ограниченный масштаб овладения смыслом. Но и в этом случае имеет место продвижение вперед, поскольку фиксируется определенный этап познания, который становится достижением разума. Смысл может быть выражен в слове – новом понятии.

Эта логика представлена в ряде ключевых взаимосвязанных понятий когнитивно-информационной теории О.М. Медушевской, соединяющих мышление, смысл, опыт и знание. Мышление – познавательный процесс, который (через сопоставление данных внешнего восприятия) завершается синтезом и пониманием смысла. Знание – есть совокупность (массив) информации, добытая через использование вещи, воплощающей фиксацию опыта и его обобщение. Опыт – объем информации, полученный непосредственным участием в ситуации; знание – информация, полученная опосредованным использованием вещественного источника информации. На этой основе когнитивная теория выдвигает новое определение источниковедения: это «эмпирическая гуманитарная наука, объектом которой являются интеллектуальные продукты, созданные в ходе целенаправленной человеческой деятельности, а предметом – конкретная содержательная значимость их информационного ресурса как источников для изучения человека, общества и мира в целом. Предметом источниковедения выступает изучение свойств эмпирического макрообъекта как источника информации, разработка его свойств и методов оценки значимости информационного ресурса этого объекта» [8].

Знание выступает как продукт апробации социумом индивидуального интеллектуального продукта – суммируется, проверяется, становится все более организованным, транслируемым. В отличие от личностного опыта, знание транслируется уже независимо от того, кто его получил как новое знание, оно передается, преобразовывается. Знание превращается в общий для социума информационный ресурс, доступный для каждого индивида, способного его воспринять в той мере, в какой знание для него актуально.

Фиксация информации: понятия, интеллектуальные продукты и системы кодирования

Фиксация смысла осуществляется в понятиях, интеллектуальных продуктах (вещах) и различных системах кодирования. Целенаправленная деятельность фиксирует самое себя и создает множество интеллектуальных продуктов. Интеллектуальный продукт есть, в конечном счете, та фундаментальная связь, которая соединяет социум и обеспечивает его информационный ресурс (выступающий как макрообъект истории) [9].

Первое направление фиксации смысла – создание понятий. Понятийная категория – обобщенное значение. Понятие– выделение предметов по общим признакам. Человек в этом смысле – живая система, формулирующая понятия, служащие ключевой фазой преобразования мысли в вещь. Термин, – слово, обозначающее понятие специального знания или деятельности (логарифм), напр., обозначение определенных видов информации в источниковедении такими понятиями как «писцовые книги», «извод» и т.д. В стабильной системе функционирование происходит на уровне статики, функции выполняются вещами, которые в силу повторяемости формируют структурированные образцы – виды. Конфигурация видов на уровне стабильной системы повторяется, виды отточены по функциям и информационный обмен происходит единообразно [10]. В статической системе индивиды стремятся к переменам, в динамической – они идеализируют стабильность. Отсюда интерес к феномену повседневности в меняющемся мире. Так называемая повседневность – это сбалансированная система информационного обмена со стабильным набором вещей [11].

Другая возможность фиксации смысла – создание вещи. Живая система фиксирует информацию лишь в памяти. Человек способен фиксировать ее также в вещи, что расширяет возможности выявления динамики процессов информационного обмена до масштабов человечества. Память, во-первых, подвижна, она подвержена изменениям в силу биологических, когнитивных, а также психологических факторов состояния организма. И, во-вторых, она в любом случае, сохраняется только во времени функционирования живой системы. Создавая вещь как интеллектуальный продукт, человек противопоставляет природной неразделенности, спонтанности, первобытному хаосу свой иной, упорядоченный, разумный мир. Вещь появляется из «ничего», ее прежде не было, в то время как природные объекты были и до человека. Это обретение из ничего – открытие, воплощение человеческой мысли, идеи, реализации поставленной цели. Вещь есть познавательная модель: зная, как он создал вещь, человек распространяет это свое (человеческое) представление на окружающий мир; ему он становится понятнее, если он представляет его себе в виде вещей, в виде творений, в виде результатов разумной деятельности (произведение и вещь – близкие, но не тождественные понятия) [12].

Третье направление фиксации смысла есть создание кодирующей системы. Проблематика взаимосвязи вещественно-материальных форм продукта (произведения) и способов кодирования информации – не менее существенна, что особенно важно для истолкования текста в узком смысле как связной последовательности знаковых единиц письменной речи. Замысел произведения, его функция в принципе определяют способ конструирования текста.

Понимание и объяснение: переход к новой познавательной деятельности

Фундаментальной, структурообразующей способностью феномена человека является, согласно теории О.М. Медушевской, не способность говорения и постижения смысла речи (как думают постмодернисты), но способность преобразовывать информацию в целенаправленно созданную вещь (изделие) и тем самым фиксировать информационный ресурс не только в памяти, но и в вещественной форме изделия. Актуальная информационная картина мира может быть, следовательно, зафиксирована в вещественной форме. И, соответственно, эта фиксированная информационная картина может быть востребована и вновь преобразована в актуальную информацию. Для творящего индивида эта возможность создает ситуацию перехода от действия к деятельности, которая оказывается более развернутой во времени (может быть отложенной) и включает возможность коррекции осуществленных целенаправленных действий (путем создания вещей), опробования промежуточного поэтапного продвижения к цели творчества.

Модель (или схематически выраженная ситуация) информационного обмена в человеческом обществе опирается на понимание человека как живой системы, имеющей врожденную предрасположенность к образованию информационной картины мира, существующей в сознании, – вовне; к преобразованию информации, хранящейся в памяти, – в интеллектуальный продукт в виде вещи, изделия. Схема такого информационного обмена может быть представлена следующим образом: 1) реальный мир и его воздействие на индивида; 2) накопление в сознании и памяти данных об окружающем мире; 3) осмысление этой информации в виде постижения взаимоотношений эмпирического фрагмента окружающего мира с системными связями, действующими в мировом универсуме (понимание смысла); 4) формирование в сознании идеи о том, как надо действовать индивиду в данных условиях; 5) преобразование этого понимания в идею деятельности, целенаправленной деятельности; 6) преобразование по ходу деятельности идей в продукт (трансформация динамической подвижной информационной картины индивида в статическую); 7) восприятие эмпирической данности продукта социумом и преобразование информационного ресурса продукта в динамическую информацию индивидов, составляющих социум, что в свою очередь возвращает их к деятельности.

История, – подчеркивает О.М. Медушевская, – «может быть наукой» в том случае, если имеет реальный, доступный для повторных интерпретаций и, следовательно, стабильно существующий объект; опирается на данные такого объекта, который охватывал бы человечество в целом (исторический процесс); этот объект должен отвечать главному условию, выражать системообразующее свойство феномена человека. В итоге выдвигается принципиально новое определение исторической науки. Это – «фундаментальная наука о всех видах и формах человеческой деятельности, которые реализовались в ходе эволюционно и глобально целостного исторического процесса. История – эмпирическая наука, ибо она имеет реальный, доступный в принципе человеческому восприятию целостный макрообъект. Этот объект – совокупность продуктов целенаправленной человеческой деятельности, возникших на протяжении исторического процесса, целостного во времени и пространстве» [13]. Данный подход, закладывая в определение науки вполне верифицируемые понятия, открывает перспективы научной компаративистики [14], возможности превращения истории в строгую и точную науку. Не случайно он был удачно оценен современным исследователем как «новая апология истории» [15].

Целью исторической науки, исходя из этого, следует считать выявление новой информации о феномене человека и человечества, жизненно необходимой ему для определения перспектив своего места во вселенной, своей судьбы и путей выживания. Бесчисленные эксперименты индивидуальных судеб – это единственный реальный материал для осмысления феномена человека в мире живого, в мире планеты и вселенной. У нас нет пока возможности сопоставить судьбы человечества с другими судьбами разумных существ. Следовательно, история – наш единственный шанс провести идентификацию и самоидентификацию себя в мире.

Накопление информации в вещественных формах составляет содержание прогресса в истории. Информационные связи внутри социума замкнуты. Это – его общая картина мира. Раскрытие логики рационального познания позволяет завершить его переходом к познавательной деятельности на основе нового понимания реальности. Представлено три основных ситуации: 1) ситуация непосредственного – живого информационного обмена (все живые системы, в том числе и человек); 2) фиксирование уже добытого ресурса в вещественный – целенаправленно (намеренно) созданный продукт (при этом происходит высвобождение памяти); 3) ситуация обращения к этому реализованному продукту как источнику информации.

На этой основе становится возможным выстраивание методов и критериев доказательности и проверки знания; научное конструирование – построение модели (схематически выраженной ситуации информационного обмена) для создания логически непротиворечивой концепции социального (исторического) процесса и прогнозирование – аналитическая процедура, в ходе которой выявляются фазы процессов, прошедших в прошлом, и просчитывается наступление последующих фаз аналогично протекающих процессов. Этот подход вполне реален в науках о природе и применим по отношению к живым системам (науки о живом). Но он (вопреки известному неокантианскому противопоставлению номотетических и идиографических наук) осуществим и в сфере гуманитарного знания.

Познаваемость социального (исторического) процессаопределяется тем, что созданные интеллектуальные продукты выступают как неотъемлемая составляющая любой целенаправленной деятельности. Это дает истории стабильный, вещественный, доступный непосредственному изучению реальный объект открывает перспективы анализа когнитивных параметров конструирования социальной реальности – пространства, времени и смысла существования [16]. Ключевой вывод когнитивной теории связан с методологией теоретического источниковедения – эмпирической гуманитарной науки, объектом которой являются интеллектуальные продукты, созданные в ходе целенаправленной человеческой деятельности, а предметом – конкретная содержательная значимость их информационного ресурса как источника для изучения человека, общества и мира в целом [17].

Когнитивная теория и научное сообщество

Универсальная программа человеческого мышления, согласно теории О.М. Медушевской, – это интеллект, то есть мышление, нам недоступное, кроме самонаблюдения, которое воплощается одновременно в создании продукта, овеществившего достигнутый смысл. Поскольку это – универсалия, то интеллект одного может быть воспринят интеллектом другого в силу идентичности интеллектуального механизма. Эта схема позволяет говорить об информационном обмене между индивидами и социумом. Важно, что каждый новый уровень преобразований динамической информации в статическую (продукт) и продукта в динамическую информацию участников социума реализуется непрерывно (даже если индивид по тем или иным причинам выбывает из этого функционирования, его продукт продолжает свое участие в информационном обмене). Способность фиксировать информацию вовне и распознавать информацию, зафиксированную в вещи (как умение «писать» и соответственно «читать» продукт интеллекта) есть ключевой момент в становлении и развитии личности и сообщества.

Когнитивно-информационная теория, несомненно, обогащает социологию образования, анализируя социальные и этические факторы гуманитарного познания [18], отношения опыта и знания, проводя разграничение подлинного и мнимого знания, творческого (основанного на обучении методу) и транслирующего (вторичного) образования [19]. Отношения науки и образования – самостоятельная проблема когнитивной теории. Это – два разных института, традиционно связанные информационными отношениями, личностным знанием, сменой поколений учителей и учеников. Наука выступает как целостная картина мира, как метод добывания нового знания, т.е. решает преимущественно когнитивно-эпистемологические проблемы. Образование, напротив, традиционно ориентировано на решение задач передачи знания, добытого в науке, на объяснение результатов, полученных наукой. Сближение этих двух форм деятельности становится императивом современной концепции гуманитарного образования.

На этом пути чрезвычайно важна реконструкция точного смысла ключевых понятий, таких как знание и наука, объяснение и понимание. Прежде всего, отношения знания и науки характеризуются противоположной направленностью векторов, вытекающей из психологии человеческого познания. В знании развитие идет от частного к общему (индукция), появляются житейские спонтанные понятия. В науке – развитие идет от общих научных понятий к частным случаям. Для становления науки индикатором является обсуждение научных понятий, их объема. Знание и наука обогащают друг друга, дают синтез, но их не следует рассматривать как тождественные понятия.

Далее, при конструировании образовательной модели с позиций когнитивной теории важно различать объяснение и понимание. Объяснение– трансляция исследователем постигнутого им смысла другому. Это – познавательная ситуация двух неравнозначных индивидов, один из которых уже сделал открытие, изобретение, постижение смысла, и он транслирует суть этого смысла другому, для этого он выстраивает цепь понятий, излагает свою логику или изображает модель – схему действия, способствуя в итоге пониманию. Понимание – есть выявление смысла и методов, которыми он постигается. В педагогике объяснение и понимание лежат в основе разных моделей.

В обществе представлено две образовательных модели – транслирующая и когнитивная (аналитическая), между которыми существует принципиальное различие. Первая (транслирующая) объясняет, означивает, убеждает эмоционально. При этом не создается информационной энергетики и потому нужны особые приемы занимательности, привлечение эмоций и т.п., иначе «скучно». Вторая (когнитивная) – учит понимать: сообщает исходные данные и излагает способы выведения смысла, открытия из эмпирики данных. Здесь информационная энергетика возникает сама – на уровне самостоятельного выведения смысла. Сформировать образ науки в университетском образовании – значит представить, как данная наука добывает новое знание [20]. Образовательная концепция, конструируемая для данной цели обучения, уже не есть традиционная транслирующая модель (по определению не способная различить известное и новое знание): востребована именно «модель когнитивно-информационная, потому что она ориентирована на познание, а в познавательном процессе самое ценное – это обучение методу» [21].

На этой основе когнитивная теория определяет критерии разделения знания и опыта, науки и искусства; подлинной информации от мнимой, познавательной модели образования от транслирующей, реализует превращение гуманитарного познания (прежде всего истории) в строгую и точную науку. Ее создание принципиально важно для определения стратегии научных исследований и этического (профессионального) выбора интеллигенции [22]. Мы исходим из научной перспективности этой теории при решении сложных вопросов методологии гуманитарного познания, но равным образом для развития компаративных подходов, моделирования, прогнозирования, построения значимых логически непротиворечивых концепций, основанных на доказательной верификации гуманитарных знаний. Когнитивная концепция дает дополнительные аргументы в пользу сохранения фундаментального гуманитарного университетского образования, основное преимущество которого (по сравнению с различными вариантами прагматического или прикладного образования) усматривается прежде всего в передаче молодым поколениям навыков самостоятельной оценки и критического анализа информации [23]. Она составляет основу такой образовательной модели, которая призвана стать определяющей в современном обществе, поскольку указывает путь самостоятельного поиска подлинной информации.

Парадигма когнитивной истории, разработанная О.М. Медушевской, отвечает основным вызовам современности – информатизации, глобализации, необходимости познания «другого» в быстро меняющемся мире с ускорением взаимодействия различных культурных, национальных и когнитивных установок общества, что позволяет рассматривать ее как полноценную основу аналитической истории [24]. Данная парадигма ведет к радикальному изменению наших представлений о задачах исторической науки и ее методах, выдвигая жесткие требования к доказательности исследовательских выводов, качеству образования и профессиональной этики научного сообщества.

Примечания

[1] Mедушевская О.М. Теоретические проблемы источниковедения. М., 1977; Она же: Источниковедение: теория, история и метод. М., 1996.

[2] Медушевская О.М. История в общей системе познания: смена парадигм // Теория исторического познания : избранные произведения. СПб., 2010. С. 20-26.

[3] Медушевская О.М. Методология истории как строгой науки // Теория исторического познания… С. 27-46.

[4] Сабенникова И.В. «Теория исторического познания : избранные произведения» : круглый стол по книге О.М. Медушевской // Вестник архивиста. 2010. № 3. С. 303-311; См. также рецензии на книги О.М. Медушевской: Шелохаев В.В. [Рец.] // Вопросы истории. 2010. № 12; Сабенникова И.В. [Рец.] // Российская история. 2009. № 2; 2011. № 1 и др.

[5] Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории : [в 2 т.]. М., 2010.

[6] Румянцева М.Ф. Феноменологическая концепция источниковедения в интерпретации Ольги Михайловны Медушевской // Вестник РГГУ. 2009. № 4. С. 12-22.

[7] Медушевская О.М. Феноменология культуры: концепция А.С. Лаппо-Данилевского в гуманитарном познании новейшего времени // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 288-328.

[8] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008. С. 352.

[9] Там же. С. 345-358.

[10] Медушевская О.М. Проблема структуры в науках о человеке // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 394-410.

[11] Медушевская О.М. Точное знание в истории: структуралистский аспект // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 279-287; См. также: Она же. Точное гуманитарное знание // Интеллектуальная культура современной историографии. М., 2006. С. 85-97.

[12] Медушевская О.М. Вещь в культуре: источниковедческий метод историко-антропологического исследования // Историческая антропология : концепция преподавания в РГГУ : учеб.-метод. пособие. М., 2001. С. 35-71.

[13] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 351.

[14] Медушевская О.М. Источниковедение и сравнительный метод в гуманитарном знании: проблемы методологии // Источниковедение и компаративный метод в гуманитарном знании : тез. докл. и сообщений науч. конф. Москва, 29-31 янв. 1996 г. М., 1996. С. 6-26.

[15] Миронов Б.Н. Новая апология истории (размышления над книгой О.М. Медушевской) // Общественные науки и современность. 2011. № 1.С.1 39-148.

[16] Медушевская О.М. Когнитивно-информационная теория в социологии истории и антропологии //Социологические исследования. 2010. № 11. С. 63-73.

[17] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 352.

[18] Медушевская О.М. История как наука: когнитивный аспект и профессиональное сообщество // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 7-19.

[19] Медушевская О.М. Когнитивно-информационная модель в науках о человеке // Образ науки в университетском образовании : материалы XVII научной конференции. Москва, 27-29 января 2005 г. М., 2005. С. 8-19.

[20] Там же.

[21] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 313.

[22] Мастера русской историографии: О.М. Медушевская // Исторический архив. 2010. № 3. С. 112-137.

[23] Эта идея положена в основу концепции современного гуманитарного образования: Медушевская О.М. Идея РГГУ // Universitas humana: Гуманитарный университет третьего тысячелетия. М., 2000. С. 386-388.

[24] Медушевский А.Н. Аналитическая история //Отечественная история. 2008. № 5. С. 3-18.

Дискуссия

Всего комментариев: 2.

1  
Дорогой Андрей Николаевич!
С большим интересом познакомилась с Вашей работой. Главное ее достоинство, imho, в глубине анализа концепции О.М. Медушевской и этапов ее становления, в том числе и на основе историографических источников, недоступных широким кругам исследователей.
В целом разделяю Ваши эпистемологические воззрения, но все-таки выскажу некоторое несогласие с постановкой проблемы.
Imho, некорректно говорить о преодолении неокантианских и позитивистских воззрений как о заслуге когнитивно-информационного подхода, поскольку во второй половине, да и уже в середине XX в. эти направления были «преодолены» и заметной роли не играли. Позиционирование когнитивно-информационной теории по отношению к ним обедняет, imho, ее эпистемологическое значение для современной гуманитаристики.
В условиях полиметодологизма, сложного переплетения различных и порожденных в разное время, в разных социокультурных ситуациях концепций соотнесение концепции когнитивной истории О.М. Медушевской с эпистемологическим пространством современной гуманитаристики требует специального и более глубокого анализа. Inho – именно это и есть главная проблема освоения теоретического наследия Ольги Михайловны, а не декларация уникальности этой концепции и ее противопоставление иным теоретическим наработкам современной гуманитаристики.
И одно терминологическое замечание: я бы не стала отождествлять «конфликт интерпретаций» и «герменевтический круг». На этом можно было бы не останавливаться, если бы сама Ольга Михайловна не придавала столь существенное значение различению герменевтики и интерпретации.

2  
Дорогая Марина Федоровна,
спасибо за комментарий и вопросы. Отвечаю на них:
1)Если принять, что основной постулат неокантианства в широком смысле состоит в утверждении о принципиальной непознаваемости мира (как "вещи в себе"), то его критика с позиций когнитивного подхода вполне актуальна для преодоления новейших релятивистских подходов в методологии истории. Она сохраняет важность и при рассмотрении различных направлений в позитивизме (исследователи насчитывают до 40 его современных интерпретаций);
2)"Полиметодологизм", по-моему, не исключает, но как раз предполагает отказ от иных "теоретических наработок" во избежание эклектики. Прежде всего это касается тех из них, которые видят в истории не науку, а искусство, а конструирование понятий представляют как субъективную фантазию, филиацию идей (часто в рамках т.н. "интеллектуальной истории") или продукт конвенции - "непротивления сторон" ( а не результат логически выведенного и зафиксированного доказательного знания);
3) Понятия "герменевтического круга" и "конфликта интерпретаций" - не тождественны, но взаимосвязаны и имеют общую основу: находясь в поле нарративизма, исследователь неизбежно сталкивается с "герменевтическим кругом" (отождествлением логики автора текста со своей собственной), а при попытке выйти из него путем включения в эту логику новых знаний о человеке, добытых другими науками, попадает в ситуацию "конфликта интерпретаций". Подлинный выход из тупика - отказ от нарративизма (как наивно-традиционного, так и модернизированного) и переход на позиции когнитивной теории и методологии истории, открывающей путь аналитике доказательного и точного знания. В этом - существо процесса смены парадигм в современной исторической науке.

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: