Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Теория когнитивной истории и формирование научной картины мира (часть 1)

Андрей Николаевич Медушевский

д-р филос. наук, профессор
НИУ «Высшая школа экономики»

Когнитивно-информационная теория, становление которой началось во второй половине ХХ в., сыграла ключевую роль в современном познании, позволив преодолеть односторонность традиционных неокантианских и позитивистских схем. Она обозначает обе стороны ситуации познания – его объект (вещи), и познающий субъект, раскрывая логику выведения их системных информационных связей через анализ когнитивной устремленности индивида к смыслу. Решающий элемент этой трансформации есть идея «интеллектуального продукта» – материального явления и доказательства целенаправленной человеческой деятельности в истории.

Теория когнитивной истории и система ее понятий представлена в трудах выдающегося российского ученого – профессора Ольги Михайловны Медушевской (6 октября 1922 – 9 декабря 2007), автора классических трудов по теории и методологии истории, создателя школы теоретического источниковедения, первого заслуженного профессора Российского государственного гуманитарного университета (до 1991 г. – Московский государственный историко-архивный институт). Это направление является основополагающим для всех трудов О.М. Медушевской последних десятилетий, опубликованных в книге «Теория исторического познания: избранные произведения»(2010) [1] и итоговом труде – «Теория и методология когнитивной истории» (2008) [2]. Речь идет о появлении наукоучения, способного стать полноценным ориентиром для всех гуманитарных дисциплин [3], а главное – обеспечить доказательные критерии проверки достоверности получаемого знания, превратив историю в строгую и точную науку[4]. Современные обращения к данному кругу идей подчеркивают их важность для методологической переориентации философии истории и историографии [5], создания новых теоретических основ исторической науки и развития научной школы теоретического источниковедения [6].

Это направление выдвигает на первый план когнитивные науки и теорию информации для разработки эвристического подхода в гуманитарных науках, обеспечивающего возможность сконструировать «мост» между гуманитарными и естественными науками с их методами верификации научных знаний [7]. Концепция когнитивной истории видит решение проблемы гуманитарного познания в изучении целенаправленного человеческого поведения, которое, развиваясь в эмпирической реальности, неизбежно сопровождается фиксацией результатов исследования, созданием интеллектуальных продуктов. Эти последние и становятся отправной точкой доказательного исторического познания и конструирования образа прошлого, возможного на основе методов классического источниковедения.

Этапы развития научных взглядов О.М. Медушевской: от теоретического источниковедения к когнитивной истории

Научное творчество О.М. Медушевской и ее вклад в науку можно условно подразделить на три этапа [8]. Первый (1950–1960-е гг.) связан с разработкой проблем исторической географии и картографических источников. В 1952 г. она защитила кандидатскую диссертацию на тему: «Русские географические открытия на Тихом океане и в Северной Америке (50-е-нач. 80-х гг. XVIII в.)» [9], в 1957 г. опубликовала работу «Картографические источники в XVII–XVIII в.» [10], а в 1964 г. – «Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII–XVIII вв.» [11]. Эти работы стали классикой российской исторической географии и не утратили научного значения до настоящего времени. Уже в этот период стала возможной постановка вопроса о переосмыслении методологических основ исторической науки, в частности в рамках цивилизацинного подхода [12].

Второй этап (1970–1980-е гг.) можно определить как «критический»: он связан с разработкой проблем теоретического источниковедения и методологии истории в условиях растущей догматизации исторической науки. В 1975 г. О.М. Медушевская защитила докторскую диссертацию «Теоретические проблемы источниковедения», в которой была выдвинута новая научная концепция источниковедения как теоретической и методологической основы гуманитарного знания, позволяющей сделать это знание точным и доказательным. В условиях господства догматизированного советского марксизма обращение к этой тематике требовало большого личного мужества. В период, получивший позднее выразительное наименование «застоя», было не принято обсуждать какие-либо теоретические понятия, выходящие за рамки официального марксизма-ленинизма, а тем более предлагать их собственную интерпретацию. Поэтому в советской науке вводимое О.М. Медушевской понятие «теоретическое источниковедение» было встречено с глубоким недоверием и подозрением. Зачем, –спрашивали критики, – нужно выделять «теоретическое источниковедение» в особую отрасль знания, если уже существуют марксистская «теория исторического процесса» и «теория исторического познания и исследования»? Не означает ли введение этого понятия уступку неокантианству: сознательный разрыв методологии и методики, т.е. стремление противопоставить теоретическое источниковедение – источниковедению без теории? Наконец, целесообразно ли распространение строгих методов источниковедческой критики на тексты идеологического происхождения, в частности – партийные документы?

На защите докторской диссертации столкнулись представители двух направлений – советских догматиков и ученых, стремившихся к модернизации понятийного аппарата и языка гуманитарного познания. Сложную ситуацию, ощущавшуюся в наэлектризованной обстановке начала защиты, удалось переломить благодаря мощной поддержке академика Л.В. Черепнина, выступавшего первым оппонентом по диссертации. Л.В. Черепнин – выдающийся специалист по истории российского феодализма [13], воспитанный в духе классической дореволюционной академической традиции, к этому времени был усталым человеком, сломленным сталинскими репрессиями (некоторое время провел в ссылке) и опасавшимся высказывать свое мнение по вопросам методологии истории (как это видно, напр., из его статьи о А.С. Лаппо-Данилевском) [14]. Он, поэтому, начал выступление с осторожных сомнений в правомерности понятия «теоретическое источниковедение», но тут же полностью поддержал это направление. «Это, – уверенно заявил он, – тема высокого уровня, ибо от глубины разработки методологии и теории исторического источниковедения зависит успех научного исследования, зависит плодотворность его результатов. … Справиться с такой темой может только опытный и зрелый ученый, и потому работу над ней можно расценивать как достойное испытание творческих возможностей автора». И далее: «О.М. Медушевская, как мне представляется, со своей работой справилась и написала книгу, которая органически войдет в советскую науку. Это известный итог того, что сделано в области теории источниковедения и в то же время перспектива ее дальнейшего движения» [15].

Стремясь защитить диссертанта от возможных идеологических обвинений, Черепнин вывел вопрос в техническую плоскость. «Т. Медушевская, – продолжал он, – продуманно и осознанно оперирует теоретическим понятийным аппаратом, она обоснованно выделяет существенные проблемы исторического источниковедения, являющиеся объектом изучения в существующей литературе или долженствующие таковыми стать». «Труд т. Медушевской вызывает удовлетворение и в чисто профессиональном отношении. Источниковедческая методика располагает целым комплексом очень тонких приемов, разработанных и разрабатываемых далее рядом вспомогательных исторических дисциплин. Они требуют овладения ими и умелого применения. Т. Медушевская эту культуру источниковедческого труда восприняла».

Реабилитация самой постановки проблемы была представлена в заключении заведующего кафедрой источниковедения истории СССР исторического факультета МГУ, член-корр. АН СССР, профессора И.Д. Ковальченко: «Автором, – констатировал он, – сформулированы определения теории источниковедения, основные методологические принципы теоретического источниковедения и разрабатываемых им проблем». «Рассматривая основные этапы развития теории советского источниковедения, О.М. Медушевская особое внимание уделяет исследованию понимания таких важных проблем, как социальная природа исторического источника, осмысление источника как продукта общественного развития, определенной общественной среды». Позднее некоторые из этих идей получили развитие в трудах самого И.Д. Ковальченко [16].

Наконец, поддержку методологическим выводам диссертанта оказал известный томский философ истории Г.М. Иванов, написавший книгу об историческом познании [17]. Во-первых, им было поддержано само понятие «теоретическое источниковедение» которое, как он верно предвидел, «будет полезным при решении не только теоретических, но и тех практических источниковедческих задач, с которыми приходится сталкиваться историку». Во-вторых, не менее важна была констатация важности данной парадигмы для всего комплекса дисциплин гуманитарного познания. «О.М. Медушевская, – подчеркнул он, – рассматривает развитие теоретического источниковедения на широком фоне тех процессов, которые происходят в других общественных науках; она учитывает те особенности, которые характеризуют развитие современной науки вообще», а потому полученные ею методологические выводы «имеют значение не только для исторической науки, но и для других общественных наук». В-третьих, была справедливо отмечена связь предложенных идей с дискуссиями в мировой науке: «Ольга Михайловна, – сказал он, – является не только первым, но и пока единственным советским источниковедом, обратившимся к исследованию сложнейших процессов методологических поисков современных буржуазных историков в области теории источниковедения», таких как Л. Февр, Ш. Самаран, А.И. Марру, П. Рикёр и др., что позволяет выявить «ведущие тенденции западноевропейской источниковедческой мысли». Утверждение О.М. Медушевской нового научного направления – теории источниковедения – подчеркивалось в выступлениях профессоров К.И. Рудельсон и С.О. Шмидта, в отзывах таких известных научных центров как Археографическая комиссия АН СССР, ВНИИДАД, Институт социальных исследований АН СССР, отзыве заведующего сектором историографии и научной информации Института славяноведения и балканистики В.А. Дьякова, заведующего кафедрой источниковедения Киевского государственного университета В.И. Стрельского и профессора А.П. Пронштейна.

В результате в ходе этой дискуссии научным сообществом были поддержаны и приняты ключевые положения диссертации О.М. Медушевской, сохраняющие актуальность с позиций современной науки, – определение теории источниковедения и видового подхода к структуре корпуса исторических источников. В диссертации теория источниковедения определялась как «такая форма научного мышления, которая позволяет получить зафиксированную в источниках информацию о социальных процессах на уровне “объективной истины”». «Видом, – пишет О.М. Медушевская, – мы называем такую группу памятников, которая имеет устойчивую общность признаков, возникающих и закрепляющихся в силу общности функций этих памятников в жизни общества» [18]. Как отмечала сама О.М. Медушевская в заключительном слове по диссертации: «понятие “теоретическое источниковедение” не противопоставляется конкретному в том смысле, что в последнем нет теории. Имеется в виду лишь то, что в первом случае предметом исследования являются вопросы теории (классификация, интерпретация), а не конкретные источники».

В это время выходят ставшие классическими труды О.М. Медушевской: «Теоретические проблемы источниковедения» (1977) [19]; «Современное зарубежное источниковедение» (1983) [20]; «История источниковедения XIX–XX вв.» (1988) [21]; «Источниковедение: теория, история и метод» (1996) [22] и др. Определяющим стал ее вклад в разработку концепции и структуры нового учебника: «Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории» (1998) [23]. О.М. Медушевская создала курс источниковедения русской истории, сочетавший глубину теоретического анализа с огромной информационной насыщенностью. Этот курс воспитывал критическое мышление и противостоял всем внешним идеологическим схемам, которые стремилось навязать обществу государство. Поскольку подлинная научная дискуссия в советской исторической науке середины и большей части второй половины ХХ в. была практически невозможна, внимание лучших научных сил концентрировалось на источниковедении – области знаний, стремившейся формулировать новые научные выводы путем непосредственного обращения к документу или детальной критической интерпретации его текста. На этой основе стало возможным формирование международной научной школы О.М. Медушевской, которая, по сути, стала школой всего Историко-архивного института.

Третий этап творчества О.М. Медушевской (с начала 1990-х гг. до 2007 г.) представляет собой новый научный подход, завершившийся созданием когнитивно-информационной теории и основанной не ней теории и методологии когнитивной истории [24]. В рамках этой теории проанализированы такие проблемы как информационный обмен; соотношение динамической и статической информации; психические параметры коммуникативного процесса и его инструментов; отчуждение информационного ресурса; когнитивные механизмы постижения смысла; фиксация информации и формирование картины мира; понимание и объяснение; значение когнитивной теории для научного сообщества и гуманитарного образования. Эти направления исследований представлены на основании широкого междисциплинарного синтеза и опираются на достижения философии, социологии, антропологии, структурной лингвистики, истории, исторической географии, источниковедения, документоведения, архивоведения и всего круга вспомогательных исторических дисциплин [25].

Информационный обмен между индивидом и социумом: социальная и когнитивная адаптация

Когнитивно-информационная теория выдвигает ряд новых системных категорий: это понятие информационной сферы, которая (по аналогии с категориями биосферы и ноосферы) определяет материально-вещественный след совокупного когнитивного феномена человеческого мышления, проявлявшегося в деятельности; информационной среды человека – пространства, в котором реализуется способность опосредованного (через материальный продукт) информационного обмена, охватывающего, таким образом все человечество в его истории [26]. Информационный обмен осуществляется по горизонтали (он имеет непосредственный характер, поскольку обмен идет в режиме настоящего времени – наблюдения вещей, обмена ими) и по вертикали (ретроспективный или опосредованный информационный обмен).

Ключевое значение для когнитивной концепции гуманитарного познания О.М. Медушевской имеет именно понятие опосредованного информационного обмена – специфически человеческой способности обмена информацией через посредство целенаправленно созданных единиц интеллектуального продукта. Опосредованный информационный обмен осуществляется через материальный продукт (вещь), представляющий собой результат целенаправленной человеческой деятельности – осознанного поведения индивида, направленного к достижению поставленной цели. Эта схема позволяет говорить об информационном обмене между индивидами и социумом. Главной проблемой философии науки новейшего времени стало обращение к способам самоорганизации системы, механизмам целостности. В сущности, механизм функционирования реальности, способ ее самоорганизации всегда интуитивно является главным предметом человеческого познания, но в повседневном знании это проявляется прежде всего практически, в обращении к природным явлениям, и менее осознается в отношении социальных явлений. Опосредованный механизм информационного обмена – в том, что передача информации от одного поколения к другому не имеет характера непосредственного физического общения между людьми разных эпох, но идет через интеллектуальные продукты (вещи) [27].

Присущее индивиду свойство воспринимать информационный ресурс, заключенный в интеллектуальных продуктах, созданных другим человеком, и включать его в свою информационную картину позволяет раскрыть различие между антропологическим и когнитивным видами социальной адаптации: последний состоит как раз в освоении способности индивида завершить цикл активного мышления фазой фиксации его результата в виде интеллектуального продукта, вещи и умения расшифровать ее информацию. Сама возможность данного вида обмена, принципиального для гуманитарного познания, обусловлена процессами социальной адаптации, включающими две фазы – антропологическую адаптацию (помощь общества в освоении навыков человеческого поведения в виде становления «на ноги» в буквальном смысле слова) и когнитивную адаптацию – условие вхождения индивида в человеческую информационную среду через способность воплощать идею мышления в вещь и также, соответственно, способность распознавать в структуре целенаправленно созданной вещи ее назначение, функцию и смысл ее создания, распознавать идею другого индивида.

Исторический процесс, с этих позиций, есть совокупность человеческих деятельностей, спонтанно развивающихся во времени; поэтому история – процесс, т.е. продвижение во времени. Роль социума в становлении человека с этих позиций приоритетна: она заключается не только в антропологической, но и когнитивной адаптации индивида – освоении общих навыков коммуникации (речи), понимания, творчества как преобразования доступного информационного ресурса, понимания его универсальных параметров.

Когнитивно-информационная теория выдвигает свою концепцию наукоучения – им является методология истории как теоретическое источниковедение. Исторический источник – традиционно сложившийся термин, – рассматривающий интеллектуальный продукт с позиций изучения содержащегося в нем информационного ресурса. Определив понятие исторического источника с теоретических позиций, классики методологии источниковедения (А.С. Лаппо-Данилевский) акцентировали внимание на его эмпирической данности (реализованный продукт), на его когнитивной универсальности (продукт человеческой психики) и его принципиальной познаваемости как продукта, созданного осознанно и целенаправленно, и потому доступного для изучения [28]. Теория произведения хорошо демонстрирует столкновение различных парадигм. Науки о человеке располагают своим объектом (человек), имеют свой предмет (произведения человека, его целенаправленно созданные интеллектуальные продукты, как источники информации о нем и его времени), который также определяется как «реализованный продукт целенаправленной человеческой деятельности» – для продвижения на пути к новому, системному, выводному знанию [29].

Данный подход позволяет преодолеть раздельное изучение биологического, психологического, социального аспектов природы человека. В его интеллектуальном продукте обретают свое материальное выражение все эти аспекты и более того – их реальное творческое единство. В произведении жизненный мир индивида реализуется в своем выходе во внешний мир, где он становится частью информационного ресурса человечества. В данной теории произведения ключевое значение имеет момент сознательного целеполагания. В стремлении к поставленной цели человек придает своему творению структурные свойства, он выбирает соответствующий материал, отрабатывает внешнюю форму, отбирает информационный ресурс, отвечающий цели, и отбрасывает то, что «не есть» ее достижение. В свою очередь, наблюдая, изучая эту структуру, познающий субъект (историк в широком смысле) интерпретирует дошедший до нас информационный сигнал (в том смысле, в каком говорит Н. Винер: «Форма – это сигнал»). Это особенно важно при обращении исследователя к другим цивилизациям, культурный код которых необходимо расшифровать для их адекватной интерпретации в рамках аналитической истории [30]. Когнитивный подход есть, следовательно, аналитический, источниковедческий.

Динамическая и статическая информация: их циклическая смена как основа познавательной деятельности

Для интерпретации механизма образования понятий, выражающих информационный ресурс человечества, в рамках когнитивного метода важно различие понятий динамичной (живой) и статичной (фиксированной) информации, а также анализ процесса перехода от одного типа информации к другому в процессе создания интеллектуального продукта.

Динамичная (живая) информация – это способность живой системы улавливать связь между внешним проявлением окружающей среды, доступным чувственному восприятию, и ее внутренним состоянием, недоступным такому восприятию, или, в ситуации человека, способность делать это через усиление чувственного восприятия с помощью техники (напр., подзорная труба, усиливающая возможность увидеть на более далеком расстоянии, термометр и т.п.). Это – способность живой системы интерпретировать внешнее проявление окружающей среды как сигнал о состоянии данной среды. Живой информации противопоставляется статичная (фиксированная) информация, представленная в интеллектуальных продуктах. Поэтому она неподвластна рамкам времени и пространства. Рукописи в этом смысле – «не горят». Информационный обмен происходит по всему пространству деятельности человечества и в любой точке пространства. Человек отдает свой информационный ресурс в общее информационное пространство. В свою очередь, человек в принципе располагает всем ресурсом фиксированной информации, накопленной человечеством.

Ситуация превращения живой информации в статичную (фиксированную) имеет важное эвристическое значение. Особое значение для передачи и накопления информационного ресурса человечества имеет опосредованный информационный обмен, основанный на генетической способности человека преобразовывать информацию – из динамической (возникающей в живом общении) в статическую (фиксированную на материальных носителях). Анализ преобразования информации актуален для ряда гуманитарных дисциплин, стремящихся к получению точного знания: на этой основе возможен синтез истории, юридической антропологии и лингвистики, напр., при интерпретации соотношения неписаного и писаного права, незафиксированного обычая (или прецедента) и фиксированного закона как вариантов динамической и статической информации [31]. Остановленное мгновение – открывает индивиду новые информационные возможности: а) для сохранения и передачи информации; в) для самопознания; с) для совершенствования движения к цели.

От одномоментного соединения мышление-действие необходимо отличать деятельность. Деятельность – последовательность развернутых во времени действий, направляемых не отдельными импульсами окружающей среды, но заранее осознанной целью. Она отличается, во-первых, возможностью неограничения во времени; во-вторых, возможностью неоднократной коррекции промежуточных результатов (поэтапной фиксации и поэтапной коррекции); в-третьих, возможностью уточнения цели осмысления проблемной ситуации. Деятельность, следовательно, есть осознанная последовательность актов мышления-действия, характеризующаяся созданием интеллектуальных продуктов, возможностью самокоррекции, осмысления пути к цели и осознанного выбора средств. Внешним отличием действия и деятельности как раз и является наличие интеллектуальных продуктов, осмысливаемых общностью замысла. Живая и подвижная, бесконечная и незавершенная в процессе информация выступает в фиксированной форме как стабильная, завершенная, конечная и измеримая.

Информационно-коммуникативный процесс и его психические параметры: категории информационной способности, адекватности и магнетизма

Информационная составляющая – признак живой системы, способность индивида преобразовывать воздействия извне в идеи и понятия. Информационная способность есть способность преобразовывать внешние воздействия реального мира в информацию (данные) о его состоянии. От нее зависит уже картина реальности, возможность соотнести с нею свое поведение. Отличие живой системы от неживой заключается, следовательно, в способности преобразовывать воздействия реального мира в представления о его свойствах. Это преобразование определяется как информационный процесс, а его результатом становится продукт преобразования информации – трансформация воздействий реального мира в представления о свойствах этого мира. Чем более полна и надежна эта информация, тем более система оказывается защищена и жизнеспособна [32]. Информационное воздействие происходит через интеллектуальные продукты (изделия), непосредственно выполняющие функцию информационного обмена и информационного управления.

Информационная адекватность – мера возможности системы распознавать в динамике окружающей среды изменения, влияющие на ее способность отслеживать в окружающей среде явления и процессы, небезразличные для функционирования самой системы. В этом смысле информация выступает как контролируемая самой живой системой совокупность данных, востребованных системой для определенной цели, то, что на каждый данный момент представляет для нее интерес. Ряд вводимых новых понятий отражает психологическое состояние индивида в момент познавательной деятельности. Информационная энергетика – подъем психической энергии, возникающей при столкновении реального мира и познавательных рецепторов живой системы, инициирующий появление идей и представлений, иначе говоря – подъем способностей мышления и деятельности индивида, актуализирующего (преобразующего) информационный ресурс в ситуации создания интеллектуального продукта. Скука – обратное психологическое состояние индивида, ощутившего спад информационной энергетики. Выход возможен лишь изнутри, путем восстановления потребности в творчестве («мне скучно, бес»). Информационный магнетизм – это способность индивида испытать энергетический подъем в ситуации преобразования информационного ресурса, овеществленного в интеллектуальном продукте человеческой деятельности [33].

Психические параметры информационно-коммуникативного процесса кристаллизуются в социальных (правовых) нормах и выполняемых ими функциях, формировании поведенческих установок в отношении собственно информационного обмена.

Часть 2

Примечания

[1] Медушевская О.М. Теория исторического познания : избранные произведения. СПб., 2010.

[2] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008. С. 345-358.

[3] См.: Круглый стол по книге О.М. Медушевской «Теория и методология когнитивной истории» // Российская история, 2010, № 1.

[4] Когнитивная история: концепция – методы – исследовательские практики : чтения памяти профессора Ольги Михайловны Медушевской : [ст. и материалы]. М., 2011.

[5] См.: Круглый стол: «Знание о прошлом в современной культуре» //Вопросы философии. 2011. № 8.

[6] Казаков Р.Б., Румянцева М.Ф. О.М. Медушевская и формирование российской школы теоретического источниковедения // Российская история. 2009, № 1; См. также: Беленький И.Л. Путь научного поиска О.М. Медушевской // Археографический ежегодник за 1992 год. М., 1994. С. 212-220.

[7] Подробнее основные положения теории представлены в наших публикациях: Медушевский А.Н. Когнитивно-информационная теория как новая философская парадигма гуманитарного познания // Вопросы философии. 2009. № 10; Он же. Когнитивно-информационная теория в современном гуманитарном познании // Российская история. 2009. № 4; Он же. Когнитивно-информационная теория в философии, истории и антропологии // Человек: образ и сущность. Когнитология и гуманитарное знание. М., 2010; Он же. Когнитивная теория права и юридическое конструирование реальности // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. № 5 (84).

[8] Биография О.М. Медушевской представлена в следующих справочных изданиях: Россия-2000. Современная политическая история, 1985-1999. Т. 2; Лица России. Справочно-энциклопедическое издание. М., 2000. С. 594.; Кто есть кто в РГГУ. М., 1993 (2000 и др.изд.). С. 161; Чернобаев А.А. Историки России. Кто есть Кто в изучении российской истории : биобиблиографический словарь. Саратов, 2008. С. 226; Мастера русской историографии: Ольга Михайловна Медушевская // Исторический архив. 2010. № 3. С. 112-127 и др.

[9] Медушевская О.М. Русские географические открытия на Тихом океане и в Северной Америке (50-е – нач. 80-х гг. XVIII в.) : автореф. канд. дисс. М., 1952.

[10] Медушевская О.М. Картографические источники XVII–XVIII вв. М. : МГИАИ, 1957.

[11] Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII–XVIII вв. М., 1964.

[12] Медушевская О.М. Понятие «цивилизация» и современная буржуазная историография // Вопросы истории. 1966. № 8. С. 195-196.

[13] Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы. М., 1948-1950. Т. 1-2.

[14] Анализ идей Черепнина см.: Медушевская О.М. Л.В. Черепнин и становление науки об источниках //Феодализм в России. М., 1987. С. 53-58.

[15] Здесь и далее цитаты из выступлений на защите докторской диссертации О.М. Медушевской приводятся по стенограмме, сохранившейся в архиве автора.

[16] Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 1987.

[17] Иванов Г.М. Исторический источник и историческое познание. Томск, 1973.

[18] Медушевская О.М.Теоретические проблемы источниковедения : диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 1975. С. 383.

[19] Медушевская О.М. Теоретические проблемы источниковедения. М., 1977.

[20] Медушевская О.М. Современное зарубежное источниковедение. М., 1983.

[21] Медушевская О.М. История источниковедения XIX–XX вв. М., 1988.,/p>

[22] Медушевская О.М. Источниковедение: теория, история и метод. М., 1996.

[23] Источниковедение: Теория. История. Метод. Источники российской истории / Данилевский И.Н., Кабанов В.В., Медушевская О.М., Румянцева М.Ф.. М. : РГГУ, 1998. (То же: 2000, 2004).

[24] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории…

[25] Медушевская О.М. Когнитивно-информационная теория в социологии истории и антропологии // Социологические исследования. 2010. № 11. С. 63-73.

[26] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С.345-358.

[27] Медушевская О.М. Эмпирическая реальность исторического мира // Медушевская О.М. Теория исторического познания… С. 411-420.

[28] Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории : [в 2 т.]. М., 2010.

[29] Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания. М., 2002. С. 20-36.

[30] Запад – Россия – Восток в исторической науке XXI века. Саратов, 2010.

[31] Медушевская О.М. Историческая антропология как феномен гуманитарного знания // Историческая антропология: место в системе социальных наук, источники и методы интерпретации : тезисы докладов и сообщений научной конференции. Москва, 4-6 февраля 1998 г. М., 1998. С. 17-26.

[32] Медушевская О.М. Новое знание о человеке // Источниковедческая компаративистика и историческое построение : тез. докл. и сообщений XV науч. конф. Москва, 30 янв. – 1 февр. 2003 г.. М., 2003.

[33] Указатель понятий // Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 345-358.

Дискуссия

Всего комментариев: 0.

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: