Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Компаративное источниковедение и источниковедческие практики межвузовского НОЦ «Новая локальная история»

Тамара Александровна Булыгина

д-р ист. наук, профессор
кафедра истории России
Северо-Кавказского федерального университета

Системный подход к историческому прошлому, где культура рассматривается как единое целое, был одним из принципиальных в позиции О.М. Медушевской. Она рассматривала системность в анализе и реконструкции прошлого как отражение системности «социокультурного» человека, которая «связана внутри себя уникальным способом информационного обмена, поддерживающего ее целостность и поступательность развития…» [1]. Именно информационные коммуникации и их носители определяют исследовательскую ситуацию гуманитаристики. Системность предполагает наличие структур как сложного множества относительно устойчивых отношений элементов системы. Таким образом, структурная эволюция одной системы предполагает применение компаративного диахронного метода при ее анализе. В то же время, человечество как единая система делится на множество социокультурных систем, изучение которых предполагает также использование синхронного компаративного метода. Критерием сравнения в обоих случаях выступают структуры систем, элементы, их составляющие, и функции.

Источниковедение изначально развивалось на принципах системности, выраженной в выработке классификационных критериев источников, в представлении источника как материализованного интеллектуального продукта человеческой деятельности, как элемента целостной системы культуры. Это и позволило представителям Научно-педагогической школы источниковедения под руководством О.М. Медушевской разработать источниковедческий метод изучения истории, включающий в себя компаративистское источниковедение. Историческая компаративистика не может подняться над нестрогим сравнением готовых историописаний, так как эти произведения несут в себе в значительной мере авторскую субъективность более позднего времени, без обращения к сравнениям источниковых комплексов, имеющих материальную природу, структурно-функциональные и иные критерии сравнения и одновременно содержащих авторскую субъективность своего времени.

Компаративный метод наиболее эффективен, если опирается на представления о виде источников, которые представляют разнообразие целенаправленной творческой деятельности людей в конкретном обществе и в пространстве определенной культуры. Источниковый корпус в целом отражает социокультурную общность эпохи. Сравнительный анализ родственных видов источников в различных хронологических разрезах в одном обществе или синхронное сравнение одинаковых видовых комплексов в различных обществах позволяют открыть новые стороны неповторимой прошлой реальности. Компаративистика помогает выявить критерии периодизации исторического процесса во взаимосвязи с эволюцией корпуса исторических источников, через изменения в источниках понять эволюцию общественного, массового и индивидуального сознания, социокультурные последствия перемен в хозяйственной действительности.

Только через сравнение схожих и однородных комплексов источников мы получаем знание о разнообразии социокультурных процессов в разное время и в разных обществах. Попытка использования сравнений по произвольному представлению о схожести событий, например сравнение Февраля 1917 г. с «перестройкой» 1985 года, не является строго научным знанием, хотя и строится на предыдущем социальном опыте и уже накопленных знаниях. Даже парадоксальное исследование И.В. Можейко [2] строится не только на впечатлениях и авторском профессиональном опыте, но и на обширных исторических сведениях. Строго научным знание становится, когда культура как объект анализа рассматривается на основе ее материальных остатков – источников. По О.М. Медушевской, компаративистика требует сопоставления видовой конфигурации корпуса исторических источников разных сообществ или видовой конфигурации корпуса исторических источников одного сообщества в его эволюции [3].

Такая модель компаративного источниковедения ведет к пониманию целостного мироздания «в многообразии составляющих его культур» [4]. Изучение источника как материального фрагмента культуры отражает толкование источника как общего объекта гуманитаристики и становится практическим воплощением междисциплинарного принципа анализа картины прошлого. При этом последовательность возникновения, функционирования, изменений и исчезновения типов и видов источников, сходство и различия между источниками разных стран и разных эпох, объединенными видовой природой источников, отражают социокультурные процессы различных уровней как в мировом развитии, так и в жизни отдельных обществ. Важным в сравнительном источниковедении является и интерпретация сравниваемых источников на основе построения диалога «историк – источник – автор».

Сотрудники НОЦ «Новая локальная история» считают необходимым распространить эту модель компаративистского метода при изучении источников местной истории и локальных сообществ. Мы предлагаем, опираясь на указанные выше принципы, проводить сравнительный анализ видовых корпусов источников, наиболее характерных для различных локальных сообществ в синхронном и диахронном режимах в рамках отдельного региона. В таком случае мы можем обнаружить сходство и различия в формировании источникового комплекса сельского и городского сообществ, а также различных локальных сообществ внутри них. Изучение эволюции этих источников может предметно показать использование возможностей и особенности работы социальных лифтов для разных групп местных жителей, процесс реализации исторических тенденций в повседневном бытовании людей локальных сообществ.

Анализ источников из трехтомника «Голоса из провинции», в котором собраны материалы ставропольских архивов почти за 50 лет – с 1917 по 1965 гг. [5], позволяет проследить изменения в составе однородных источников за это время и конкретизировать переломные точки в их характеристиках. Такой анализ высвечивает процесс эволюции социокультурных процессов на Ставрополье. Создатели документальной серии исходили из положения П. Рикёра о том, что источники представляют собой «сферу коммуникации сознаний», «сферу диалога, где “другой” отвечает на вопрошание», «сферу всегда открытую и ведущую спор» [6]. Публикация архивных материалов в виде проблемного комплекса источников, объединенных единством видового пространства, опиралась на понимание местного социума как системы. Тогда жители Ставрополья в их повседневных трудах и повседневном бытовании выступают как основной системообразующий социокультурный фактор.

Толкуя задачу исторической науки как получение знаний о социальном взаимодействии индивидуумов, групп, сообществ в их исторической специфике и локальном многообразии, авторы издания выявили несколько видов письменных и визуальных источников, которые скрывали сгустки социокультурной информации о местном сообществе на разных этапах его существования. Стремление к реконструкции «прошлой социальной реальности» в локальном контексте потребовало обратиться к конструированию источникового пространства этой реальности. Создатели открыто декларировали активную роль субъекта – в данном случае составителей, археографов и редакторов – в создании информационного образа ставропольского общества 20-х – 60-х годов XX века.

В этом сборнике прослеживается не обычное желание сохранить реальные остатки прошлого и ввести в научный оборот новые источники, но, на основе сопоставления этих источников, понять единство прошлой культуры в ее конкретном проявлении. Этот источниковый комплекс способствует выработке познавательной модели для изучения социокультурных систем в определенной хронологической протяженности, которые реализуются в повседневной жизни конкретных людей в пределах локуса. Здесь представлены разнообразные по форме и по содержанию коммуникативные практики представителей самых разных групп местного общества. Комплекс источников структурирован таким образом, что просматривается эволюция социальной репрезентации различных групп населения, изменения в самоидентификации индивидуумов, появление новых маркеров принадлежности к советскому социуму. Есть здесь и информация о самосознании местной власти, о ее интерпретациях политики Центра.

Продуктивным, на наш взгляд, для новой политической или культурно-интеллектуальной истории является сравнительное изучение источников местной и центральной власти в одно и то же время, интеллектуальных, художественных сообществ в провинции и Центре в определенный исторический период. Это позволяет выявить стереотипы эпохи и одновременно различия в массовом сознании, в системе местного управления, в структуре практической реализации основных законодательных и политических инициатив власти. Это поможет понять социокультурные особенности местных сообществ в контексте общенационального культурного и интеллектуального пространства. На практике речь идет, прежде всего, о сравнении видовых комплексов письменных источников, представленных в центральных и местных архивах, о сравнении центральной и региональной печати, столичной и провинциальной беллетристики.

При таком подходе традиционные исследования по истории локальных сообществ «на материалах» нескольких губерний или областей расширяют возможности исторической интерпретации и способствуют более эффективному приращению исторического знания. К примеру, изучение особенностей формирования комплекса документов региональных комиссий по борьбе с беспризорностью и делопроизводства детских приемников или детских домов на Тереке и Ставрополье в одной из диссертаций способствуют не только выработке усредненной модели беспризорного сообщества 1920-х годов. Такое сравнение источников выявляет информацию об особенностях локальных сообществ беспризорников в Терской области с ее курортами или в сельском Ставрополье. В другой диссертации анализ материалов истпартов Северного Кавказа демонстрирует специфику социальной практики Северного Кавказа по внедрению в массовое сознание советской модели исторической памяти. Такая информация стала возможной только после изучения общих принципов и региональных особенностей формирования этого уникального вида источников.

Для более плодотворного использования методов компаративного источниковедения с позиций «новой локальной истории» требуется сотрудничество профессиональных историков, изучающих местную историю в разных регионах России. Это позволило бы провести сравнительные источниковедческие исследования синхронным методом на материале 2-3-х регионов. В частности, продуктивным было бы сравнительное изучение корпуса источников по истории Северного Кавказа и Сибири. Это помогло бы не умозрительно, но предметно, основываясь на видовом сравнении источниковых комплексов, обосновать общее и особенное в колонизационных процессах обоих регионов, в становлении системы имперского управления, в складывании местного культурно-интеллектуального пространства.

Сравнительное изучение источников по истории региональных и локальных обществ разных национальных сообществ определенной эпохи – еще одна возможность использования компаративного метода. Например, в Ставропольском государственном университете в 2010 г. была защищена кандидатская диссертация, автор которой строил сравнение процессов формирования массового сознания в немецкой и советской провинции в 1920–1930-е годы на основе компаративного анализа таких видов источников по истории Саксонии и Ставрополья, как местная периодика, обращения граждан во власть, документы местных партийных организаций. Это привело диссертантку к интересным выводам о специфике и типичности этих источников, что стало базой для реконструкции политической и идеологической действительности региональных сообществ как в их сходстве, так и в их различиях [7].

Предлагая различные варианты компаративного анализа источников местной истории, мы исходим из открытости такой источниковедческой модели. Поэтому мы полагаем, что все эти варианты должны быть проверены исследовательской практикой, которая может выявить и иные формы компаративного источниковедения. Требуются также собственно источниковедческие работы по этому вопросу. Как бы то ни было, главное состоит в верности принципам источниковедческого метода и в готовности дальнейшего движения вперед по этому пути.

Примечания

[1] Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М. : РГГУ, 2008. С. 104.

[2] Можейко И.В. 1185 год. Восток – Запад. М. : Главная редакция восточной литературы изд-ва «Наука»,1989.

[3] См.: Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории… С. 353.

[4] Румянцева М.Ф. Новая локальная история и современное гуманитарное знание // Новая локальная история : сб. науч. ст. Ставрополь ; Москва, 2006. Вып. 3. С. 271.

[5] См.: Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1917-1929 годах : сб. документов. Ставрополь : Комитет Ставропольского края по делам архивов, 2009; Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1930-1940 годах : сборник документов. Ставрополь : Комитет Ставропольского края по делам архивов, 2010; Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1941-1964 годах : сб. документов. Ставрополь : Комитет Ставропольского края по делам архивов, 2011.

[6] Рикёр П. История и истина. СПб., 2002. С. 45.

[7] Кожемяко Т.Н. Образ власти в картине мира жителей советской провинции и Германии в конце 20-х – 30-е годы XX века: сравнительно-исторический аспект (на материалах Ставрополья и Саксонии) : автореферат… на соискание степени кандидата исторических наук. Ставрополь, 2010.

Дискуссия

Всего комментариев: 1.

1  
Дорогая Тамара Александровна!
Очень приятно, что метод компаративного источниковедения оказался востребованным в исследовательских практиках НОЦ «Новая локальная история». Можно только согласиться с Вами в том, что наибольшая эффективность метода может быть достигнута при сопоставительном изучении комплексов исторических источников разных регионов, что, вполне естественно, наталкивается на трудности технического характера.
Может быть стоит подумать о координации региональных исследований на основе сайта НОУ «Новая локальная история», который является партнером нашего сайта Источниковедение.ru и который я пользуюсь случаем еще раз прорекламировать – Новая локальная история: Межвузовский научно-образовательный центр [Электронный ресурс]. - Электрон. дан. - Режим доступа : http://www.newlocalhistory.com/, свободный.

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: