Источниковедение.ру

Страница Научно-педагогической школы источниковедения

Поиск по сайту

Новости | Конференции | Научные семинары | Материалы для обсуждения | Кто есть кто | Вход | Регистрация |

Идеи А.С. Лаппо-Данилевского в источниковедении и положение в современной историографической науке

Владимир Дмитриевич Камынин

д-р ист. наук, профессор
кафедра евразийских исследований
департамента международных отношений Института социальных и политических наук
Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцина

Взяться за перо автора данных заметок побудила полемика, развернувшаяся на сайте Источниковедение.ru, между докторами исторических наук С.И. Маловичко и Н.Н. Алеврас [1]. Являясь единомышленниками в понимании предмета историографии (оба работают в предметном поле интеллектуальной истории) они, тем не менее, серьезно расходятся в понимании одного из ключевых понятий историографической науки – историографический источник.

С.И. Маловичко, предлагая рассматривать источниковедение историографии (со ссылкой на слова О.М. Медушевской) как строгую науку, достаточно убедительно обосновывает свое отношение к термину “историографический источник”, дает характеристику историографической традиции изучения данного термина, анализирует различные трактовки этого термина в современной историографии, предлагает собственный вариант их классификации. Совершенно справедливо он критикует определение, данное в свое время историографическому источнику С.О. Шмидтом, который предлагал под историографическим источником понимать «всякий источник познания историографических явлений (фактов)» [2]. По словам С.И. Маловичко, определение С.О. Шмидта «если и может отвечать потребностям дальнейшего изучения “историографических фактов” или событий в исторической науке (так как здесь задействуются не только историографические, но собственно исторические источники иных видов, которые профессиональному историку все-таки необходимо различать), то совершенно не способствует превращению источниковедения историографии в строгое научное поле современной исторической науки».

В то же время мы не можем согласиться с мнением С.И. Маловичко, который предлагает убрать «границу между историографическим фактом и историографическим источником», что, по мнению данного автора, «приводит к подмене произведения историка (как историографического источника), содержащего новое историческое знание, историографическим фактом, уводившим историографическую проблему в поле традиционной исторической событийности». Дело в том, что в таком случае стирается принципиальная разница между концепцией автора (историографическим фактом), выявлением которой и должен заниматься историограф, и материальным носителем этой концепции (историографическим источником).

В полемике с С.И. Маловичко Н.Н. Алеврас (со ссылкой на мнение О.М. Медушевской по поводу понятия «источник») предлагает вообще отказаться от термина «историографический» источник. По ее словам, «многообразие результатов творческой и научной деятельности, частной и общественной жизни ученого любой научной области, и историка в частности, входит в общий корпус интеллектуальных продуктов, выработанных человечеством. Представляя феномены интеллектуальной жизни научного сообщества с присущими им социокультурными функциями, они при соответствующей ситуации в науке, могут выступить в роли источников по изучению истории историографии. Информационную базу историограф формирует из общей “копилки” интеллектуальных продуктов (своеобразных протоисточников), которой пользуется все корпоративное сообщество историков, а шире – гуманитариев» [3].

Уважаемые историографы в пылу интеллектуальной полемики забывают, что их мнения о тех или иных ключевых дефинициях историографии как научной дисциплины читают не только историографы с большим стажем, хорошо разбирающиеся в теоретических хитросплетениях данной науки, но и начинающие ученые-соискатели ученых степеней.

Эти ученые могут прийти к выводу об относительности категориального аппарата историографической науки, о возможности вкладывать свое понимание в содержание тех или иных терминов. Между тем не только источниковедение историографии должно быть строгой наукой, но и историографическая наука в целом должна соответствовать этому требованию. Мы поддерживаем призыв В.П. Золотарева, который ровно 10 лет назад на конференции, посвященной 140-летию со дня рождения академика А.С. Лаппо-Данилевского, предложил «теоретизирующим историкам» «договориться о словах, т.е. о системе терминов и их содержании» [4].

По нашему мнению, идеи А.С. Лаппо-Данилевского в области источниковедения помогают определиться с таким принципиальным понятием историографической науки как «историографический источник». Он подчеркивал, что стоит разделять взгляды на «источник» с теоретико-познавательной точки зрения и в научно-эмпирическом смысле этого слова. По его утверждению, «с теоретико-познавательной точки зрения, под эмпирически данным “источником” можно разуметь всякое данное нашего чувственного восприятия. В научно-эмпирическом смысле, однако, естественно несколько ограничить такое понимание и называть источником всякий реальный объект, который изучается не ради его самого, а для того, чтобы через ближайшее его посредство получить знание о другом объекте» [5].

Мы уже обращали внимание научной общественности, какое негативное влияние оказывает разноголосица в среде профессиональных историографов в теоретико-методологической области на современные диссертационные исследования [6].Отсутствие единых требований к методологии историографического исследования, более того, устойчивое мнение о том, что историография как прикладная научная дисциплина не может иметь собственного методологического инструментария, приводит к тому, что диссертант отказывается от формулировки собственной теоретической позиции, подменяя методологию совокупностью методов исследования. Между тем, следует различать объект исследования историографа, которым выступает историографический источник, изучение которого ведется по методике классического источниковедческого исследования, в том числе «признания чужой одушевленности», и предмет исследования историографа, которым как раз и выступает историческая концепция исследователя, сформулированная им в одном или нескольких историографических источников. При анализе исторической концепции историограф исходит из собственных теоретических пристрастий, о которых ему следует заявить заранее.

Можно привести немало примеров того, как вольно диссертанты обращаются с понятием «историографический источник». Весьма распространенным фактом является отождествление понятий «историографический источник» и «исторический источник». И.В. Грибан, защитившая (с позиций интеллектуальной истории) кандидатскую диссертацию в январе 2013 г. в диссертационном совете Института истории и археологии Уральского отделения РАН, пишет: «Разделение на историографические и исторические источники для многих материалов (прежде всего монографической (sic! – В.К.) и мемуарной литературы) носит условный характер, так как в зависимости от исследовательских задач они могут рассматриваться в обоих обозначенных аспектах» [7]. Не знаем, какие может историограф поставить перед собой исследовательские задачи, которые позволяют ему произведения историков, которые по справедливому замечанию С.И. Маловичко, «наиболее полно соответствует базовому понятию историографический источник», отнести к понятию исторический источник.

По нашему мнению, существует объективная причина различной трактовки термина «историографический источник». Современная историографическая наука определяет свой категориальный аппарат в условиях все нарастающего разномыслия. В начале 2000-х гг. представители «уральской историографической школы» [8] обратили внимание на то, что наряду с традиционным направлением в отечественной историографии, рассматривающим историографию как историю исторической науки появилось новое направление в историографии, трактующее «историографию как составную часть интеллектуальной истории» [9]. Это наблюдение получило поддержку в историографической литературе.

Ведущие представители омской историографической школы В.П. Корзун и В.Г. Рыженко различают науковедческий и культурно-исторический подходы в современной историографии [10]. Их более молодые коллеги Н.А. Коновалова и О.В. Метель пишут о двух моделях современного историографического исследования: историографии как истории идей и историографии как истории научных сообществ. По их словам, «модель построения историографического исследования будет зависеть от того, что будет воспринято ученым в качестве базовой категории: историк-исследователь или продукт его научного творчества – научная концепция. В первом случае в центре внимания оказывается процесс становления той или иной идеи у отдельного автора; во втором – общее движение мысли, для иллюстрации которой автор выбирает определенный набор фигур» [11]. Последнее положение сформулировано несколько коряво, но в целом верно отражает ход мыслей авторов. По мнению И.Д.Панькина, науковедческому направлению в историографии оппонирует научное сообщество, работающее в жанре «коммуникативной историографии» [12].

Н.Н. Алеврас выделяет в современной историографии четыре основные тенденции, отражающие «различные подходы или оттенки представлений о содержании и структуре предметного поля историографии»: «традиционную», близкую к пониманию предмета историографии, сформулированному в 60-е – начале 80-х гг. ХХ в., апеллирующую к формуле «история исторической науки»; «социокультурную», которую автор рассматривает как «принципиально критическую в отношении отечественной историографической мысли ХХ столетия»; «контекстуальную», «связанную с возрождением идеи об историографии как истории исторического знания»; наконец, «трансформационную», выражающую «наиболее радикальную идею необходимости расставания с прежним методологическим опытом отечественной историографии – и советским, и по логике заявленного подхода, дореволюционным», но главное – к отказу «от опоры на понятие "история исторической науки", как уже не выражающего смысла предметного поля современной историографии» [13].

Но на самом деле и Н.Н. Алеврас поддерживает наше с Е.Б. Заболотным мнение о двух ведущих направлениях в современной историографической науке, которые оппонируют друг другу. Она пишет о «родстве» «трех последних из отмеченных тенденций в понимании предмета историографии», что, по словам автора, «может свидетельствовать о преобладании позиции, нацеленной на поиск оптимальных решений проблемы обновления предмета историографии, осуществляемого с учетом инновационных представлений антропологической природы современной исторической науки» [14].

Именно это обстоятельство мешает современным историографам договориться о таких ключевых понятиях данной научной дисциплины как объект и предметное поле исследования, функции и место историографии среди других исторических дисциплин, ее взаимоотношению с исторической наукой. Тем не менее, для того чтобы оставаться строгой наукой, историография должна определиться со своим категориальным аппаратом.

Примечания

[1] См.: Маловичко С.И. Феноменологическая концепция источниковедения как теоретическая основа источниковедения историографии [Электронный ресурс]. URL : http://ivid.ucoz.ru/publ/medushevskaja_90/om_malovichko/15-1-0-130 (дата доступа : 17.01. 2013).

[2] Шмидт С.О. Архивный документ как историографический источник // Шмидт С.О. Путь историка: избранные труды по источниковедению и историографии. М. : РГГУ, 1997. С. 185.

[3] Алеврас А.Н. Комментарий к докладу Маловичко С.И. [Электронный ресурс]. URL : http://ivid.ucoz.ru/publ/medushevskaja_90/om_malovichko/15-1-0-130 (дата доступа : 17.01.2013).

[4] Золотарев В.П. Договоримся о словах! // Историческая наука и методология истории в России ХХ века : К 140-летию со дня рождения академика А.С. Лаппо-Данилевского. СПб., 2003. Вып. I. С. 26.

[5] Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. М., 2006. С. 285.

[6] См.: Камынин В.Д. К вопросу о роли методологии в современных диссертационных исследованиях по историографии // История и историки в пространстве национальной и мировой культуры ХVIII – начала ХХ века. Мат. междунар. науч. конф. М., 2011; Он же. Диссертация по историографии : из опыта методологического и теоретического обоснования исследований // История и историки в пространстве национальной и мировой культуры ХVIII – ХХI века. Челябинск, 2011. C. 78-88.

[7] Грибан И.В. Советско-германские отношения 1939 – 1941 гг. в отечественной и зарубежной историографии : дисс. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2013. С. 219.

[8] См.: Камынин В.Д., Цыпина Е.А. Уральская историографическая школа // Известия Урал. ун-та. 2004. № 29. Проблемы образования, науки и культуры. Вып. 15.

[9] Заболотный Е.Б., Камынин В.Д. К вопросу о функциях и месте историографических исследований в развитии исторической науки // Вестник Тюменск. ун-та. 2004. № 1. С. 87.

[10] См.: Корзун В.П., Рыженко В.Г. Поиск нового образа историографии в современном интеллектуальном пространстве (размышления об учебном пособии Л.П. Репиной, В.В. Зверевой, М.Ю. Парамоновой «История исторического знания») // Мир Клио : Сб. статей в честь Л.П. Репиной. М., 2007. Т. 2. С. 269.

[11] Коновалова Н.А., Метель О.В. Об идеях, витающих в воздухе, или методологические заметки молодых историографов // История и историки в пространстве национальной и мировой культуры ХVIII – начала ХХ века… С. 140.

[12] Панькин И.Д. О научном сообществе уральских историографов // История и историки в пространстве национальной и мировой культуры ХVIII – начала ХХ века. С. 94.

[13] Алеврас Н.Н. Предмет историографии: версии современной науки // IMAGINES MUNDI. Альманах исследований всеобщей истории ХVI – ХХ вв. № 7. Интеллектуальная история. Екатеринбург, 2010. Вып. 4. С. 180-181.

[14] Там же. С. 187.

Дискуссия

Всего комментариев: 1.

1  
Уважаемый Владимир Дмитриевич!
Спасибо, за проявленный интерес к моему докладу на круглом столе к 90-летию со дня рождения О.М. Медушевской и к полемике с Н.Н. Алеврас. Действительно, мы с Натальей Николаевной по-разному смотрим на вопрос о классификации базовых историографических источников.
Ваше замечание о том, что «не только источниковедение историографии должно быть строгой наукой, но и историографическая наука должна соответствовать этому требованию» подтверждает, что наше профессиональное сообщество сегодня старается найти более строгие научные основания деятельности историков. Я согласен с Вами, что в диссертационных исследованиях, выполненных по специальности «историография, источниковедение и методы исторического исследования» можно встретить подмену не только историографического методологического инструментария общеисторическим, но, добавлю, и историографических источников историческими источниками иных видов (например: Чернышева Е.В., Челябинск, 2011).
Однако, как мне представляется, Вы видимо не совсем правильно меня поняли, написав, что С.И. Маловичко предложил «убрать “границу между историографическим фактом и историографическим источником” что, по мнению данного автора, “приводит к подмене произведения историка (как историографического источника), содержащего новое историческое знание, историографическим фактом, уводившим историографическую проблему в поле традиционной исторической событийности”». Далее, Вы добавляете, «что в таком случае стирается принципиальная разница между концепцией автора (историографическим фактом), выявлением которой и должен заниматься историограф, и материальным носителем этой концепции (историографическим источником)».
Дело в том, что я не предлагал убирать границу между «историографическим фактом» и «историографическим источником», а вообще отказался рассуждать о первом, в связи с поднятым мной вопросом о классификации историографических источников, т.к. отсутствует четкое понимание дефиниции «историографический факт». Напомню, этот сюжет моего доклада: «Я не считаю нужным останавливаться на выяснении значения для историографического исследования первого из них [«историографического факта»], лишь коротко отмечу, что давая ему нечеткую, а лучше сказать избыточную по отношению ко второму [«историографическому источнику»] формулировку, мы убираем границу между историографическим фактом и историографическим источником, что приводит к подмене произведения историка (как историографического источника), содержащего новое историческое знание, историографическим фактом, уводившим историографическую проблему в поле традиционной исторической событийности, а значит, не позволяем себе проводить строгую не только источниковедческую (в этом случае, от нее просто избавляются), но историографическую процедуру» (см.: http://ivid.ucoz.ru/publ/medushevskaja_90/om_malovichko/15-1-0-130).
Я солидарен с Вашим мнением, высказанным в докладе, об утрате сообществом историков строгости к научным категориям, с замечанием, что историкам желательно договориться о понятиях. Значит, надо подумать о приемлемом определении дефиниции «историографический факт» в системе с понятием «историографический источник», но не подменяющем последнее.

Участвовать в дискуссии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Книжные новинки

Каштанов С.М. Исследования по истории княжеских канцелярий средневековой Руси / С.М. Каштанов. – М. : Наука, 2014. – 674 с.

Майорова А.С. История культуры Саратовского края: культура Саратовского края до начала XX века. Часть 1. Саратов, 2013

Богдашина Е.Н. Позитивизм в исторической науке на Украине (60-е гг. XIX — 20-е гг. XX вв.). Харьков, 2013.

Богдашина Е.Н. Источниковедение истории Украины : вопросы теории, методики, истории : учеб.-метод. пособие. Харьков : Сага, 2012.

Гимон Т.В. Историописание раннесредневековой Англии и Древней Руси : сравнительное исследование. М. : Ун-т Дмитрия Пожарского, 2012.

Швейковская Е.Н. Русский крестьянин в доме и мире : северная деревня конца XVI — начала XVIII века. М., 2012.

Традиционная книга и культура позднего русского средневековья : Труды Всероссийской научной конференции...

Просмотреть все

© 2010–2017, А.А. Бондаренко, Д.А. Добровольский, П.А. Дружинин, Н.Н. Иванова, Р.Б. Казаков, С.И. Маловичко, А.Н. Мешков, Н.В. Некрасова, А.М. Пашков, Е.В. Плавская, М.Ф. Румянцева, О.В. Семерицкая, Л.Б. Сукина, О.И. Хоруженко, Е.Н. Швейковская

Редколлегия:

Д.A. Добровольский,
Р.Б. Казаков,
С.И. Маловичко,
М.Ф. Румянцева,
О.И. Хоруженко

Адрес для переписки: ivid@yandex.ru

Лицензия Creative Commons
Это произведение доступно по лицензии Creative Commons Attribution-NonCommercial-NoDerivs (Атрибуция — Некоммерческое использование — Без производных произведений) 3.0 Непортированная.

Хостинг: